Бойкот чужих товаров: этика или экономика?

  • 16 февраля 2016
Франция, бойкот израильских товаров Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption Демонстрация протеста в Париже с призывами бойкотировать Израиль, 2 августа 2014 г.

Британское правительство обнародовало список рекомендаций для государственных институтов, в том числе местных советов, в котором их предупреждают о "серьезных наказаниях" за поддержку политически мотивированных запретов на зарубежные товары.

По словам государственных чиновников, внешняя политика Великобритании определяется министерством иностранных дел, а не местными советами.

Критики, в том числе и из оппозиционной Лейбористской партии, обвинили кабинет в "атаке на демократию на местном уровне", а представитель главы лейбористов заявил, что, случись этим мерам быть принятыми лет тридцать назад, санкции против режима апартеида в Южной Африке были бы невозможны.

Допустимы ли политические бойкоты за счет налогоплательщика?

Ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев беседует с референтом Палаты лордов британского парламента Хелен Самуэли и профессором Бирмингемского университета Эдрианом Кемпбеллом.

Загрузить подкаст программы "Пятый этаж" можно здесь.

Михаил Смотряев: Такого рода бойкоты, которые иногда возникают в разных местах Британии, как правило, касаются Израиля, хотя есть и другие адресаты. Насколько широка эта практика политических бойкотов?

Хелен Самуэли: Обычно это все-таки Израиль. И это вопрос, потому что есть страны, где политика гораздо хуже. В свое время это была Южная Африка из-за апартеида, и сейчас Израиль ей уподобляется. Насколько известно, ни у местных советов, ни у университетов нет таких планов в отношении других стран.

Эдриан Кемпбелл: Есть еще экологические, этические бойкоты и так далее. В последнее время в СМИ выражалось беспокойство по поводу того, что адресатом этих бойкотов является только Израиль. Это выглядит как проявление антисемитизма. Наверное, это усилило ощущение необходимости принятия такого решения.

М.С.: В двух валлийских графствах в декабре прошлого года местным советам пришлось отменить свои решения по бойкоту израильских товаров, после того как представители Human Rights Watch подали на них в суд, мотивируя происходящее антисемитизмом. Но применительно к бойкоту государства антисемитизм, как ненависть на этнической почве, не имеет отношения?

Э.К.: Антисемитизм не значит, что они ненавидят каждого еврея, есть даже евреи, которые такой бойкот поддерживают. Но Израиль представляется таким образом как отдельная категория, хуже всех других. Последние годы эта кампания стала широко распространяться, и это производит странное впечатление. Скажем, на собраниях нашего профсоюза ученых за последние 20 лет не обсуждались бойкоты каких-либо других стран, кроме Израиля.

М.С.: Сейчас должны были бы появиться новые кандидаты. Например, в Британии следовало бы перестать пить русскую водку и уж конечно не закусывать ее русской икрой, потому что русские аннексировали у Украины Крым и бог знает что вытворяют в Сирии. Как вам такая конструкция?

Х.С.: В теории да, но на практике ни один местный совет этот бойкот не введет. С Израилем вопрос не только водки и икры, или апельсинов и авокадо, здесь еще вопрос медицины, компьютерных технологий и так далее. Именно поэтому поднимается вопрос антисемитизма – почему всегда только Израиль? А рост антисемитизма на Западе сейчас явно наблюдается. Так что здесь явно просматривается связь. Когда университет заявляет, что не будет приглашать ни одного израильского ученого, независимо от того, поддерживает ли он свое правительство – может быть, он вообще оппозиционер. Такого не было никогда ни с одной другой страной.

М.С.: Мне понравилась формулировка, данная членами британского Кабинета, что внешнюю политику страны определяют не местные советы. В ответ прозвучало множество заявлений, суть которых сводится к тому, что это атака на демократические свободы, независимость местных советов от центральной власти. О чем идет речь, если подобные кампании проводятся государственными органами, которые финансируются за счет налогоплательщиков?

Х.С.: Пока советы получают большую часть своего дохода от центральной власти, говорить о местной демократии и независимости трудно. Когда совет объявляет бойкот, мы не знаем, поддерживают ли их те, кто их выбирал, и те, кто платит эти налоги, которые может быть вообще люди не местные. Чтобы говорить о местной демократии, надо провести серьезные реформы того, как финансируются местные советы.

Э.К.: Мне это немного напоминает события 80-х годов, когда советы левого типа объявили себя зоной, свободной от ядерного оружия. Шеффилд, например. Оппозиционно настроенный совет считал возможным не следовать политике государства. Но внешняя политика, безусловно, находится вне местной компетенции. Они не могут, например, выйти из НАТО. Даже без аргумента об источнике финансирования можно сказать, что это не в их компетенции. Они могут быть побратимами, поддерживать связи, но и только.

М.С.: Не должны, но это происходит. Компания Виоле, которая занимается естественными ресурсами – водой, энергетикой – хорошо известная и не особо любимая в Британии, в частности, вывозит мусор. Недавно она получила уже третье предупреждение от городского совета Бирмингема, второго по величине города страны, что их контракт с городом, истекающий в 2019 году, не будет продлен, если они продолжат работу в Израиле, где они также работают. Это шантаж. Но компания, чтобы не потерять этот очень выгодный контракт, должна была согласиться.

Э.К.: Они могут соглашаться, но, если бы компания захотела устроить по этому поводу судебное разбирательство, то неизвестно, законна ли такая угроза. Что сказал бы аудитор, если бы совет отверг самый выгодный контракт для населения города? А сотрудничество с Израилем - совсем другой критерий.

М.С.: Подобные бойкоты и запреты в принципе основаны на этике. "Нам не нравится, как вы обращаетесь с собственными гражданами, и мы перестаем покупать ваши товары". С точки зрения абстрактных этических позиций в этом же нет ничего плохого?

Х.С.: Нет, если идет речь об отдельных людях или фирмах, которые разбрасываются своими деньгами. Когда же дело доходит до налогоплательщиков, это совсем другой вопрос. Налогоплательщику надо объяснить, почему город отказывается от выгодного контракта из-за каких-то этических соображений. Это поддержат далеко не все. А почему вы покупаете китайские товары? А они что делают в Тибете и других местах? И дело не только в товарах – бойкотируются все люди, связанные с этим государством. И если поговорить с этими людьми, спросить их, действительно ли они считают, что Израиль хуже других стран, они признают, что так не считают. Так что это не просто этика.

М.С.: С другой стороны, легко отказаться от покупки продуктов, которые для большинства граждан – овощи и фрукты. А поставки высоких технологий и медицинского оборудования проходит по другим ведомствам, и мимо местных советов или университетов. А перестать покупать китайское – это перестать покупать все на свете, теперь все более или менее сделано в Китае. То есть в конечном итоге, вопрос в том, что важнее – этика или экономика?

Э.К.: До кризиса 2008 очень много говорилось об этике, а после него, по-моему, таких разговоров стало меньше. Люди стали больше интересоваться собственным выживанием. Во-вторых, всегда можно найти основание, чтобы не покупать тот или иной товар. Никто не предлагал бойкот русской водки. Да и ответить эта страна может.

М.С.: На Россию наложены санкции, Великобритания принимает в них участие.

Э.К.: Я имею в виду на более бытовом уровне.

М.С.: Как раз санкции на Россию наложены государством, и здесь принципы разделения властей соблюдены. Другое дело, если вам это не нравится, на следующих выборах вы можете свое возмущение выразить, проголосовав за кого-нибудь еще. Но опять же мы приходим к тому, что этика выглядит выигрышно на фоне экономики только тогда, когда с экономикой все хорошо.

Х.С.: Это не только в наше время, это в любое время. Люди хотят хорошо жить, и почему нет? Поэтому эти этические бойкоты не будут серьезными. Государственные санкции – совсем другое дело. А израильские апельсины не будут покупать, пока есть испанские. А если испанских не станет, то они купят израильские.

М.С.: Картина неутешительная для борцов за этику. Хотя среди этических активистов есть люди, которые скорее откажутся от апельсинов, чем изменят идее.

Х.С.: Это их дело, они имеют на это полное право. Но я их спрошу, а что с их мобильным телефоном, в котором использованы израильские технологии? И пусть они на это ответят.

М.С.: Вопрос подчинения местных советов центральному правительству и уменьшения уровня демократии - насколько вероятно, что он всплывет на следующих выборах?

Э.К.: Вопросы децентрализации и местной власти не очень важны на всеобщих выборах. У нас страна слишком централизована, это правда, но то, что мы обсуждали – не симптом этой централизации. Но те, кто голосует на выборах, этим не очень интересуются.

М.С.: Что касается централизации, все познается в сравнении. Если в Британии, чтобы не допустить закрытия местного отделения почты или маленькой лавочки, или чтобы в школу в шотландской глуши провести электричество, надо было бы звонить лично Дэвиду Кэмерону, можно было бы говорить о высоком уровне централизации.

Э.К.: Ну да, мы обычно сравниваем со Швецией или Швейцарией, не с Россией.

Х.С.: Я не думаю, чтобы об уменьшении роли местных советов говорили бы на следующих всеобщих выборах. Страна действительно очень централизована, хотя многие местные вопросы – о школах, библиотеках – обсуждаются широко, но когда вопрос встает о внешней политике, то вряд ли есть страна, где местный совет мог бы проводить свою внешнюю политику.

Новости по теме