"Бориса Годунова" в Лондоне поставили без поляков

  • 30 марта 2016
boris_godunov_main Правообладатель иллюстрации ROHCatherine Ashmore
Image caption Для своей новой версии классического "Бориса Годунова" Королевский оперный театр взял редко ставящуюся первую редакцию оперы

Так совпало, что Модест Мусоргский явился в конце марта лондонской публике дважды.

Сначала в виде трагического, написанного на следующий день после убийства императора Александра II и за несколько дней до смерти самого Мусоргского портрета кисти Ильи Репина.

Как рассказывает Репин, весь день они проговорили об убийстве царя и о том, что ожидает Россию. Мусоргскому было всего 42, но он был законченный алкоголик – налитые кровью глаза, растрепанные волосы, опухшее от пьянства лицо. Жить ему оставалось считанные дни.

Правообладатель иллюстрации NPG
Image caption Портрет Мусоргского, который Илья Репин написал буквально за несколько дней до смерти композитора, приехал на выставку в Лондон практически одновременно с постановкой "Бориса Годунова"

Репинский портрет – часть выставки "Россия и искусство", в которой лондонская Национальная портретная галерея показывает три десятка портретов лучших имен "золотого века" русской культуры из собрания Третьяковской галереи.

А в нескольких кварталах от Национальной портретной галереи в Королевском оперном театре в Ковент-Гардене идет премьера новой постановки лучшего и самого известного творения Мусоргского – оперы "Борис Годунов".

Первая редакция

Привыкнув к вольной интерпретации западными режиссерами русской классики (недавний телевизионный хит "Война и мир" полностью изменил толстовский финал), я даже не очень удивился, не увидев на сцене ни привычной Марины Мнишек, ни вторжения поляков во главе с Лжедмитрием, ни хрестоматийной массовой сцены в финале.

Оказалось, однако, что с претензиями к театру я поторопился. Мусоргский по сути дела писал две оперы. Первая редакция 1869 года была отвергнута Дирекцией императорских театров из-за отсутствия в ней "выигрышной женской роли".

Правообладатель иллюстрации ROH Catherine Ashmore
Image caption В сценическом решении спектакля его авторы не стали идти по пути модной сейчас сиюминутной политической актуальности, но в то же время и не впали в замшелую псевдо-традиционность

Лишь тогда композитор сочинил еще один, "польский" акт, в котором появились и Мария Мнишек, и охмуряемый ею Отрепьев, и который, собственно, готовит нас к заключительной сцене с появлением войска Самозванца.

Именно эта редакция, впервые поставленная на сцене Мариинского театра в 1874 году, и стала самой известной и эталонной. Последующие редакции Римского-Корсакова (1896 и 1908), и Шостаковича (1940) в основном опирались на более позднюю версию 1874 года.

Королевский оперный театр, дирижер Антонио Папано и режиссер Ричард Джоунс решили обратиться к почти забытой первой, отвергнутой авторской редакции 1869 года.

Отказ от сиюминутной актуальности

И хотя многие музыковеды считают, что именно эта версия точнее соответствуют характеру повествования и персонажам, думается, причина, по которой британский театр обратился к ранней версии, несколько иная.

И она – эта причина – ставит новую постановку категорически особняком от привычно политизированных новых версий классических опер. Да, верно, классика потому и классика, что позволяет увидеть в ней, как в зеркале, современность.

Я сам с увлечением и азартом погружался в суперсовременную стихию "Хованщины" того же Мусоргского, которую поставил прямо в шатре Бирмингемского парка enfant terrible британской оперы Грэм Уик. Стрельцы там выступили в костюмах британских полицейских, а борьба за московский престол облачена была в реалии современной предвыборной кампании.

В 2012 году тот же Грэм Уик поставил "Бориса Годунова" на сцене Мариинского театра. Спектакля я не видел, но мне ужасно интересно было бы понять трактовку оперы, в которой – судя по фотографиям – охрана Бориса одета в камуфляж современного российского ОМОНа.

Современность личной трагедии

Правообладатель иллюстрации ROH Cathereine Ashmore
Image caption Годунов в трактовке Брина Терфеля - мудрый царь, на душе которого - мрак и отчаяние

Королевский оперный театр решительно избегает любых аллюзий к современности, и в этом ему безусловно помогает первая, более камерная, более личная, лишенная массового исторического пафоса редакция "Годунова".

Весь упор в ней – на личную трагедию человека, его вину и цену его так и не случившего искупления. Весь груз трагедии несет на себе блестящий валлийский бас-баритон Брин Терфель.

Его Борис – достойный и мудрый царь. Но на душе его – мрак и отчаяние из-за того преступления, причастен он к нему или нет, которое, собственно, и привело его к власти.

И, как это ни парадоксально, именно в такой индивидуалистической, личностной трактовке видится куда больше современности, чем в любых искусственно педалируемых намеках на сегодняшнюю политическую актуальность.

Лаконическое оформление

Правообладатель иллюстрации ROH Catherine Ashmore
Image caption Опера идет без антракта в практически не меняющейся двухуровневой декорации

При этом в постановке нет ни малейшей нафталинной замшелости, которую сторонники традиционных версий нередко выдают за подлинную приверженность духу классики.

Сценическое оформление работающей в Лондоне немецкой художницы Мириам Бютер предельно лаконично. Обвешенный иконами черный ящик сценического пространства служит и монастырской кельей, и царской палатой, и приграничной таверной, и городской площадью.

А в ярко освещенной комнате под сводами второго этажа постоянно, как неотвязный кошмар Бориса, разыгрывается сцена убийства царевича.

Русское величие и русская вина

В опере нет ничего от аляповатого лубка a la russe – для режиссера куда важнее ее общечеловеческое содержание.

И - вместе с тем – "по первым же двум нотам понятно, что мы оказываемся в пространстве русской оперы, с ее величием и человечностью", - говорит дирижер Антони Папано.

"И с ее чувством вины", - добавляет Брин Терфель.

Новости по теме