Почему Мизулина против бэби-боксов, а Следственный комитет - за?

  • 4 июня 2016
Правообладатель иллюстрации ThinkStock
Image caption У СКР и Елены Мизулиной - разные взгляды на то, полезны ли бэби-боксы для общества

Сенатор Елена Мизулина внесла в Государственную думу законопроект, запрещающий бэби-боксы - специально оборудованные места при медучреждениях для анонимного оставления детей. По ее мнению, эта практика "порочна" и создает условия для торговли детьми.

Еще пять лет назад она пыталась провести прямо противоположный законопроект, однако тогда документ не прошел даже первое чтение.

Сейчас на рассмотрении Госдумы находится еще один законопроект, авторы которого призывают не запрещать, а регламентировать работу подобных "ячеек" для приема детей.

И запретительная инициатива Мизулиной, и упомянутый разрешительный законопроект, внесенный ее коллегами по Совету Федерации в декабре 2015 года, вероятно, будут рассмотрены уже новым составом нижней палаты парламента, выборы которого состоятся 18 сентября.

Русская служба Би-би-си решила разобраться в этом вопросе, где по разные стороны баррикад оказались сенаторы, уполномоченный при президенте по правам ребенка Павел Астахов и Следственный комитет России.

Эпоха бэби-боксов

Различные приспособления при больницах и приютах, позволяющие матерям анонимно оставлять детей, существовали с незапамятных времен. Известно, что в Италии об их создании в 1198 году позаботился лично папа римский Иннокентий III.

В 2000-е годы в Европе вернулись к старой практике. Особенную популярность она получила в Германии, где в 2012 году, по данным Комитета ООН по правам ребенка, насчитывалось почти 100 бэби-боксов. На втором месте была Польша с 45 "коробками", за ней Чехия с 44-мя.

В России первые бэби-боксы появились в 2011 году в Перми благодаря президенту фонда "Колыбель надежды" Елене Котовой. Впоследствии практика распространилась на Ставропольский край, Екатеринбург, Томск, Краснодарский край, Ленинградскую и Курскую области.

Позиция ООН

Комитет ООН по правам ребенка полагает, что ящики для младенцев являются нарушением сразу пяти статей Конвенции о правах ребенка: с 6-й по 9-ю и 19-й.

В этих статьях речь идет не только о праве ребенка "насколько это возможно, знать своих родителей" (очевидно, что опция анонимного оставления ребенка лишает ребенка данного права), но и о неотъемлемом праве на жизнь и здоровое развитие (и уже тут сторонники бэби-боксов могут поспорить с ООН, указывая, что шансы на выживание и здоровье у оставленного на помойке ребенка несоизмеримо меньше).

На этих основаниях в 2014 году Комитет ООН по правам ребенка настоятельно рекомендовал России отказаться от бэби-боксов и вместо этого сосредоточиться на устранении коренных причин отказа от детей: предоставлять женщинам социальную поддержку в случае незапланированной беременности, предупреждать беременности, связанные с высоким риском для здоровья.

Бэби-боксы в России

В России в настоящий момент действуют не более 20 бэби-боксов. По словам президента фонда "Колыбель надежды" Елены Котовой, за пять лет их существования в них оставили 50 младенцев.

Родители восьмерых младенцев затем вернулись за детьми. Все остальные дети, говорит она, уже находятся в приемных семьях.

С момента появления в России "коробки" для младенцев вызывают противоположные чувства у разных людей и ведомств. Даже автор нынешнего законопроекта Елена Мизулина успела побывать за последние пять лет в двух лагерях. В 2011 году она считала, что "было бы целесообразно предусмотреть возможность оставления матерью ребенка тайно, не раскрывая себя" в безопасном месте.

Теперь она называет практику анонимного оставления детей порочной, опасной, влекущей рост числа отказов от новорожденных, повышающей риски торговли детьми (так как контроль над бэби-боксами якобы невозможен) и нарушающим право ребенка на идентичность.

Правообладатель иллюстрации AP
Image caption Первый зампред комитета Совета Федерации по конституционному законодательству Елена Мизулина считает практику бэби-боксов порочной

Мнение омбудсмена

В числе активных противников бэби-боксов - уполномоченный при президенте России по правам ребенка Павел Астахов. Когда в прошлом году фонд "Колыбель надежды" обратился к властям Москвы с предложением установить ячейку в столице, Астахов попросил генпрокуратуру проверить законность инициативы.

По словам Астахова, наличие бэби-боксов не остановит женщин, выбрасывающих новорожденных детей: "Выбрасывают детей у нас по другой причине. Те, кто хотел это сделать, делают это в любом случае, и ничто им не мешает".

Адвокат апеллирует к мнению ООН, а также к куда более релевантному в данном случае мнению - президента Владимира Путина. В пресс-службе омбудсмена в прошлом году заявляли, что вопрос установки "бэби-боксов" обсуждался в 2011 году с президентом России, который дал отрицательное заключение на осуществление такой деятельности.

Но неожиданная поддержка инициативе пришла в 2015 году из Следственного комитета.

Битва аргументов

"Бэби-боксы доказали свою позитивную роль в России, несмотря на критику такой идеи, и стали дополнительным инструментом защиты детей", - заявил 26 мая 2015 года представитель СКР Владимир Маркин.

По его словам, центральный аппарат ведомства проанализировал практику применения бэби-боксов и пришел к выводу, что она приводит к снижению числа убийств матерями новорожденных детей (инфантицидов).

Так, в Пермском крае в год, предшествовавший открытию бэби-боксов, было зарегистрировано девять таких убийств, а после открытия - четыре, заявил Маркин.

"Жизнь ребенка в данном случае является безусловным приоритетом. В целом по России в 2014 году зарегистрировано 136 убийств детей в возрасте до одного года. Возможно, распространенность и шаговая доступность бэби-боксов позволит значительно сократить число таких фактов", - заметил Владимир Маркин.

Елена Мизулина с этим не согласна. В пояснительной записке к ее новому законопроекту говорится, что, по данным МВД, число зарегистрированных преступлений, связанных с убийством матерью новорожденного ребенка, в России за последние семь лет сократилось вдвое (со 149 до 72). Но эта позитивная динамика не связана с наличием "бэби-боксов". Причина - в кардинальном изменении политики государства по отношению к семье, рождению и воспитанию детей.

При внимательном рассмотрении представляется, что в цепочке рассуждений как Маркина, так и Мизулиной - при противоположности их выводов - отсутствует одинаковое звено: причинно-следственная связь. Факт регистрации меньшего количества инфантицидов после открытия бэби-боксов не является прямым доказательством того, что это произошло исключительно благодаря бэби-боксам.

Так же неубедительно выглядит утверждение Мизулиной о том, что количество инфантицидов уменьшается не благодаря бэби-боксам, а благодаря грамотной политике государства в сфере охраны детства и материнства.

Правообладатель иллюстрации ThinkStock
Image caption Убедительно доказать, что бэби-боксы существенно влияют на число инфантицидов, трудно. Как и доказать, что не влияют вообще

Глазами ребенка

Елена Котова, при прямом или косвенном участии которой созданы многие бэби-боксы в России, признает, что теоретически эксперты ООН рассуждают правильно, когда призывают фокусироваться не на создании бэби-боксов, а на устранении причин оставления детей.

Но что делать, если причины оставления детей не устраняются или устраняются не так быстро, как хотелось бы? Тогда при запрете бэби-боксов некоторых матерей лишают дополнительной возможности, которой они могли бы воспользоваться, не оставляя ребенка в опасности и не зарабатывая соответствующую уголовную статью.

"У нас вся система настроена в карательном ключе. И данный законопроект только подтверждает это. Нам всё проще делать запретительными мерами, нежели профилактическими. Руководствуясь этим же принципом, нужно закрыть запасные выходы в зданиях, надеясь, что в случае пожара приедут пожарные и всех спасут. Но мы же этого не делаем: ясно, что безотносительно пожарных, еще один выход из здания - шанс для кого-то", - говорит она.

"Когда ты смотришь на всю эту историю глазами ребенка, то всё несколько иначе представляется. Ребенок не знает, что существует ООН, не знает, что существует Государственная дума, он еще не читал конституцию. У ребенка есть самое главное право - на жизнь", - заключает Котова.

Новости по теме