Дневник из ЮАР: что останется после чемпионата?

  • 9 июля 2010
Флаг ЮАР в руках у болельщиков
Image caption Главная задача ЮАР - максимально эффективно воспользоваться наследием чемпионата мира

В прошедший вторник мои друзья – оба политологи, оба из числа "афро-пессимистов" или "афро-скептиков", как называют тут белых, сомневавшихся в том, что Южная Африка сможет провести чемпионат мира на должном уровне, да и вообще одолеть свои проблемы – отправились-таки на матч. Еще бы: и полуфинал, и последний матч чемпионата в Кейптауне, и Голландия играла с Уругваем, а друзья мои – давно осевшие в ЮАР голландцы.

Вернулись они не просто счастливыми, но и потрясенными. Все работало. Автобусы шли по расписанию, в центре отлаженно действовала система движения городского транспорта по специальным маршрутам, все было чисто и прекрасно освещено, полиция была на месте, вдоль пешеходной дорожки от автобусов к стадиону тянулись сувенирные и прочие интересные киоски, шли представления, играла музыка. На стадионе – порядок, ни давки, ни столпотворения. Больше всего поразила их атмосфера общего энтузиазма, доброжелательности и единения – "словно вернулись времена Манделы".

И это правда. И на улице, и по радио, и в газетах, и за столом вдруг снова заговорили о единой многорасовой нации – "мы, народ Южной Африки", как говорилось в Хартии свободы, документе принятом 55 лет назад многочисленными организациями, боровшимися против апартеида.

В начале 90-х идеал "радужной нации" (rainbow nation – термин, вошедший в обиход после апартеида, которым архиепископ ЮАР Десмонд Туту охарактеризовал многонациональность и этническое многообразие населения страны) казался легко достижимым, но ожидания благоденствия быстро сменились взаимными обвинениями в расизме, разочарованием и неверием в будущее страны. Чемпионат все изменил: подготовка к нему стала общим делом; никого не заботила расовая принадлежность менеджеров, архитекторов, инженеров, техников и рабочих, строивших стадионы и другие объекты. И все получилось.

Этот вновь обретенный общий патриотизм и есть, наверное, главное, что дал чемпионат ЮАР. Но праздник кончается, и многие южноафриканцы задаются вопросом, удастся ли сохранить стране это наследие. Если да, то у нее есть шанс преодолеть многочисленные трудности и построить достойное будущее для своих граждан, если нет, то этого не добиться.

Президент Джейкоб Зума говорит о наследии чемпионата с энтузиазмом: создано 66 тыс. рабочих мест в строительной отрасли; привлечено на службу и обучено более 40 тыс. полицейских; стадионы помогут увлечь спортом молодежь, и это снизит уровень преступности в стране. ЮАР показала деловому миру, что она открыта для бизнеса, и иностранные капиталы потекут сюда рекой; повидав красоты Южной Африки, болельщики станут туристами и будут возвращаться сюда вновь и вновь. Министр финансов Правин Гордан еще более оптимистичен. По его мнению, проведение чемпионата добавит 0,4% или 38 млрд рандов (5 млрд долларов) к ВВП страны.

Но чтобы достигнутое не было тут же утрачено, а радужные перспективы осуществились, южноафриканцам нужно многое сделать и многое изменить. 66 тыс. рабочих мест – капля в море многомиллионной южноафриканской безработицы, и если в стране нет экономического бума (а его не предвидят даже самые оптимистично настроенные энтузиасты), рабочие–строители теряют работу быстрее других.

40 тыс. новых полицейских – это неплохо, но полицейская служба ЮАР одновременно избавляется от опытных офицеров – белых, индийцев и цветных. К тому же в полиции широко распространена коррупция: только что по делу о коррупции был приговорен даже бывший комиссар полиции страны.

Иностранные капиталы пойдут в ЮАР лишь при условии соблюдения гарантий частной собственности, но на этот счет существуют большие сомнения даже в правящей партии. Право собственности горнорудных компаний уже было урезано несколько лет назад, а сейчас некоторые выступают с идеей национализации и горнодобывающей промышленности, и большой части ферм. К тому же законы о труде в ЮАР настолько строги, что страдает даже местное предпринимательство. Привлечению иностранного капитала это отнюдь не способствует.

Стадионы – конечно. Но выступавшие недавно по радио представители южноафриканской футбольной ассоциации признали, что никаких конкретных планов их использования после окончания чемпионата пока не существует.

Туризм – возможно, но в других странах чемпионаты не приводили к росту туристической индустрии. Что до роста ВВП, то он–то и будет зависеть от того, что произойдет со всем остальным.

Конечно, есть такие кто выиграл от проведения чемпионата безусловно: промышленные предприятия, поставлявшие свою продукцию для строительства и оснащения стадионов, гостиничный и ресторанный бизнесы больших городов, магазины, аттракционы, транспорт, получившие как бы дополнительный "сезон" в несезонное, зимнее, время.

Но куда больше тех, кто не получил от спортивного праздника ничего, кроме удовольствия. Это – миллионы безработных и бедноты в предместьях больших городов и в сельской местности. Желания строить "радужную нацию" у них нет.

По стране ползут слухи о том, что разочарованные жители окраин сразу после окончания чемпионата постараются избавиться от иностранцев – жителей соседних стран, которых притягивают в ЮАР открытые границы и возможность заработка. Газеты уже публикуют фотографии зимбабвийцев, пытающихся выехать из страны до окончания чемпионата, а также сообщения о том, что в один из пригородов Кейптауна для предотвращения погромов направлены регулярные войска.

Чемпионат оставит Южную Африку на перепутье. Сможет ли она воспользоваться теми возможностями, которые он открыл для нее, зависит только от ее жителей – всех без исключения.