Адам Кертис: трагедия Летова - в возврате к прошлому

  • 8 июля 2013
Адам Кертис
Image caption Адам Кертис попытался представить историю последних десятилетий через призму искусства

Одним из событий Манчестерского международного фестиваля стала премьера нового фильма известного британского режиссера-документалиста Адама Кертиса.

Фильм не только рассказывает об истории нескольких последних десятилетий в США, России, и других странах, но его автор попытался показать нынешнее состояние человеческого общества в его развитии.

Российская часть фильма начинается с Чернобыля, показывает невероятный взлет Путина. Одна из историй – о российском панк-музыканте Егоре Летове. Песни Летова и его подруги Янки Дягилевой прозвучали в исполнении Massive Attack.

Фильм был показан в огромном заброшенном депо, по стенам которого были развешены экраны, за одним из экранов стояли музыканты Massive Attack. Публика таким образом оказалась как бы внутри киноизображения и внутри музыки.

По словам художественного руководителя фестиваля Алекса Поотса, главная идея фильма Кертиса в том, что мы больше не в состоянии контролировать мир, и чтобы как-то компенсировать эту неспособность, мы начинаем больше контролировать сами себя. Характерный пример в этом смысле - один из персонажей фильма, Джейн Фонда. Разочаровавшись в действенности социалистических идей как способа преобразования мира, она обратилась к аэробике – как к способу преобразования своего тела.

Коммунистическая мечта потерпела крах, но не случилось ли то же самое и с капиталистической мечтой? Корреспондет Русской службы Би-би-си Александр Кан беседовал с режиссером Адамом Кертисом.

Би-би-си: В чем общая концепция вашего фильма?

Адам Кертис: Мы попытались найти способ рассказать о современном мире так, чтобы удивить вас чуть больше, чем это сделала бы обычная журналистика. Я уверен, что люди сегодня видят мир сквозь призму или, если угодно, сквозь фильтр культуры.

Этот фильтр дает способ рассказать людям о проблемах политики, проблемах власти, проблемах их собственного "я", их чувств и ощущений. Способ говорить с людьми, привлечь их внимание, заставить посмотреть на мир с иного ракурса нужно искать в культуре, музыке, фильмах.

Media playback is unsupported on your device

Сегодняшняя журналистика этого не понимает. Она все еще находится в плену старого мира, ей кажется, что если она будет говорить с вами о политике, это привлечет ваше внимание … А вам не интересно!

Я не хочу говорить исключительно о политике, потому что я думаю не только о ней. Я вижу мир через музыку, и я беседую с друзьями о музыке. Я спрашиваю друзей: "Вам понравился такой-то фильм"? Они отвечают "да", и мы чувствуем, что между нами есть что-то общее. 50 лет назад люди говорили: "Я член лейбористской партии", или "Я член компартии", и собеседник сразу отвечал: "О, тогда мы с вами друзья".

Сейчас это изменилось, но журналистика осталась такой же, она не поняла этих изменений. И то, что мы показываем, это такая молодая журналистика, иной способ мышления – посредством культуры.

И здесь мы используем фильм и музыку, чтобы, если получится, через эмоции развлечь, очаровать и околдовать вас. А еще – попытаться передать вам опыт, который заставит вас посмотреть на мир и власть иначе, не так, как раньше. Вот что мы пытаемся делать.

О Суркове и аэробике

Би-би-си: Свержение и казнь Чаушеску, изобретение Си-эн-эн, Джейн Фонда со своей аэробикой, Чернобыль, и многое-многое другое, что мелькает в этом фильме – что объединяет все эти явления между собой?

А.К.: Нас объединяет то, что мы пытаемся рассказать общую историю не только о том, как происходит смена власти, но и об изменении самой природы власти. 40-50 лет назад в Америке, в Британии, в России – все мы верили в прогрессивные политические идеи. Даже правые верили в прогрессивные идеи, верили в то, что можно изменить мир к лучшему.

У разных людей были на этот счет разные, подчас противоречащие друг другу мысли и представления, но в основе их лежала общая вера в прогресс. В своем фильме я хочу показать, что мы перешли к так называемому управляемому миру, что политики больше не хотят менять мир, они хотят всего лишь управлять им, удерживать его, обеспечивая стабильность и порядок.

Один из персонажей фильма – человек по имени Владислав Сурков, изобретатель так называемой "суверенной", или "управляемой" демократии. В этих словах – блестящее воплощение современной политической идеи.

Мы именно так и живем – не только в России, но и в Британии, в Америке – в мире "управляемой демократии", в которой политики видят свою задачу не в том, чтобы изменить что-то, а в удержании стабильности, безопасности и надежности. А еще в том, чтобы убеждать нас, что будущее такое мрачное и пугающее, что лучше бы все оставалось таким же, как и сейчас.

Мы же в ответ говорим: да, быть может, так оно и есть, но удержать мир вам не удастся, могучие силы истории сметут этот порядок, а у вас нет понятийного аппарата для того, чтобы понять, что происходит, увидеть и распознать эти силы. Вы начинаете бояться еще больше, замыкаетесь в своей скорлупе, и в результате теряете ощущение безопасности.

Би-би-си: В фильме вокалистка Massive Attack, с трудом выговаривая едва слышные нецензурные русские слова, поет песню Янки Дягилевой - русского панк-поэта и певицы, покончившей с собой за несколько лет до трагической смерти ее возлюбленного Егора Летова. Почему Летов занял столь существенное место в фильме?

А.К.: Мне очень нравится Егор Летов и его группа Гроб – "Гражданская оборона". Они, в каком-то смысле, – итог нашего времени. Они появились как реакция на крах попыток изменить мир к лучшему, на полный крах советской системы, ее абсурдность и гнилость.

Знаменитую песню "Гражданской обороны" "Все идет по плану" мы используем дважды – вначале как проявление позитивной силы в позднем предперестроечном СССР, потом как катализатор и фокус протестных настроений молодежи.

Но трагедия Летова и многих людей его поколения оказалась в том, что они были полностью сформированы этой системой, и с ее крахом оказались в полной растерянности – настолько, что для того, чтобы противостоять новому абсурду они не нашли ничего иного, как вернуться к абсурду старому.

Трагедия Летова и многих людей его поколения, причем не только в России, в том, что, оказавшись перед лицом новой абсурдной системы управляемой демократии, они обратились к прошлому, надеясь найти в нем смысл. Но жить в прошлом невозможно.

Летов стал проповедовать гибридную форму русского национализма и большевизма. Многие обращаются к ложной ностальгии, слушают старую музыку, смотрят старое кино.

Эти призраки старого преследуют нас, удерживают нас. Мы окружаем себя образами и звуками мертвецов, смехом мертвецов из старых комедийных программ. И эти призраки держат нас, не дают двигаться вперед к настоящим прогрессивным идеям будущего.

Новости по теме