Что ждет джихадистов на берегах Британии?

  • 9 октября 2014
Взрыв Правообладатель иллюстрации AP
Image caption Суровая реальность в Ираке и Сирии часто оказывается неожиданной для новоявленных британских джихадистов

Британская полиция арестовала в Лондоне четырех человек, которых подозревают в подготовке теракта на территории Соединенного Королевства. По словам главы Скотланд-Ярда, за последнюю неделю его подчиненные произвели целую серию аналогичных арестов.

Деталей представители власти не раскрывают. Известно лишь, что один из арестованных провел какое-то время в Сирии. Между тем, как сообщают газеты, все больше доморощенных джихадистов, навоевавшись в горячих точках, начинают скучать по дому и возвращаются обратно в Великобританию.

Но ждут ли их на родных берегах? В гостях у "Пятого этажа" социолог, сотрудник лондонского Кингс-колледжа Марат Штерин.

Михаил Смотряев: Интересным представляется даже не арест этих людей, тем более, что это не первый арест за последнее время. И даже не то, что о них ничего, практически, не сообщают, поскольку, если и когда дело дойдет до суда, тогда мы все подробности узнаем. Интересно то, что возникает ощущение, что эта тенденция усиливается с момента начала операции в Сирии, все больше народа туда едет, и, более того, если почитать газеты, в частности, в Independent я это видел, уже существует и обратная тенденция: все больше народу возвращается обратно. При этом, если судить по их постам в социальных сетях, они отправились туда воевать за правое дело, и получить пропуск в рай, ни больше, ни меньше, а фактически, вместо борьбы за правое дело они оказались втянутыми в бандитские разборки, между разнообразными группировками, которые никак не могут поделить, кто там в Халифате главный, это совсем не путевка в рай. В этой связи хотелось бы ваш комментарий, насколько силен религиозный мотив в действиях уезжающих, и насколько сильны мотивы, которые с некоторой натяжкой можно назвать хулиганскими?

Марат Штерин: Ну, как вы понимаете, в этом вопросе много вопросов. Во-первых, у нас не было никаких исследований, мы не знаем точно, каковы мотивировки этих людей, но, из того, что мы знаем - потому что были интересные исследования в Голландии, где та же самая проблема, может быть, в меньшем масштабе. Были интересные исследования в Австралии, в Дании, - и из британских исследований мы тоже знаем, что никогда не бывает одной мотивировки. То, что мы находим - это целый комплекс различных идей, стремлений, заблуждений и так далее, эти ребята происходят из очень разных семей, у них очень разные истории, и социальное происхождение разное. Кроме того, нельзя забывать, что далеко не все из них из мусульманских семей, некоторые из них являются обращенными в ислам. Но, то, что мы типично находим среди этих людей - это действительно какое-то представление, можно назвать его наивным, но это представление о том, что в Сирии, и где-то на Ближнем Востоке в целом, идет борьба за правое дело Халифата. Эта идея стала довольно популярна среди определенного рода, определенной ориентации молодых людей, и очень часто, в абсолютном большинстве случаев, они мало себе представляют, что там реально происходит. И, попадая туда, они как раз убеждаются, что идеи идеями, а реальность совершенно другая. Конечно, среди них есть и такие, которых замечали здесь в антисоциальном поведении, которые не уживались в своих общинах и в обществе в целом, но вот они нашли такую грандиозную идею Халифата и попытались ее реализовать. И тот факт, что идет такой обратный поток, который сейчас, по некоторым данным, превышает количество тех, кто едет в направлении Исламского государства, говорит о том, что эти люди находят там далеко не то, что они искали.

Media playback is unsupported on your device

М.С.: Но вот интересно, ваши коллеги в Кингз колледже из международного центра по изучению радикализации провели исследование, и, кстати, в Лондонском университете аналогичное исследование провели сравнительно недавно, в течение последнего полугода, насколько я понимаю. Так вот, выяснилось, и это интересным образом отличает ситуацию в Великобритании от ситуации в европейских странах - по Германии есть цифры, - что отправляющиеся воевать за правое дело британцы далеко не всегда люди, у которых здесь были проблемы с законом, таких меньшинство. Они не замечены в антисоциальном поведении, у них меньше, говоря условно, на сто джихадистов количество возбужденных против них уголовных дел, по сравнению с континентом. Частенько они происходят из семей среднего и выше среднего класса. Среди сочувствующих, как выяснилось, немалое количество людей, которые уже получили или сейчас получают университетское образование, людей с доходом более 75 тысяч фунтов в год (для наших слушателей, кто не в курсе, это приблизительно втрое выше среднегодового дохода по стране), - в отличие от Германии, где картина сильно отличается, там действительно много откровенного криминалитета отправляется воевать. Это наводит на мысль о том, что британские джихадисты скорее идейные, нежели просто любители пострелять и поискать адреналина и приключений на разные части тела.

М.Ш.: Да, действительно, это так. Надо, конечно, пояснить, что до сих пор мы говорим об относительно небольших цифрах, то есть мы не говорим о десятках тысяч, мы говорим, скорее, о сотнях. И действительно в Британии джихадисты имеют определенный социально-демографический и идеологический профиль, который говорит о том, что эти люди часто движимы идеями, идеями того самого Халифата, идеального исламского государства, которое они думают где-то построить и потом распространить по всему миру. И в этом смысле они мало чем отличаются от тех, кто вступает в то, что мы называем новыми религиозными движениями. Не хочу мешать их всех в одну кучу, но вот что интересно: в более благополучных западных странах, в более благополучной среде имеется тенденция, что более образованные, более благополучные и более идеалистичные имеют тенденцию вступать в новые движения. А в данном случае мы говорим об идее и о движениях, которые связаны не с самыми приятными последствиями. Теоретически эти люди, когда они едут, движимые этими идеями, в Сирию, в Ирак, мало представляют реальность того, что там происходит, те разборки, о которых Вы говорите, те разочарования, о которых Вы говорите, это как раз то, что им там приходится испытывать. Часто это результат того, что люди не находят того, что они искали, и оказываются заложниками реальной ситуации. И тогда появляется стремление ехать назад.

М.С.: Марат, еще одно обстоятельство, которое до недавнего времени не то, чтобы оставалось за кадром, но на первые полосы уж точно не выходило: среди отправляющихся в Сирию, или желающих отправится в Сирию, что в нашем контексте похожие категории, как выяснилось, заметное количество женщин, причем довольно молодых. Чем это объяснить?

М.Ш.: Да, действительно, есть цифры, которые говорят о растущем количестве женщин, их количество по-прежнему незначительно, и у нас нет каких-то последних объяснений, потому что мы только начали еще знакомиться с этим материалом, какие-то первые интервью стали возможными с этими женщинами, какие-то описания их биографий, и описания их другими людьми. Но, действительно, похоже, что это результат как раз того, что женщины сейчас имеют равный доступ к образованию, они могут быть такими же идеалистами, как мужчины, у них могут быть такие же стремления что-то изменить, идеалистические, часто дезориентирующие представления о том, что происходит в мире, о том, что они могут помочь сирийцам против режима Асада, и создать идеальное государство и так далее. Они в этом смысле мало чем отличаются от мужчин, я не думаю, что это связано с какими-то их определенными характеристиками как женщин, а именно с тем, что они сейчас мыслят и оказываются в среде, которая мало отличается от среды, в которой молодые мусульмане. И можно даже более широко говорить, молодые люди, у которых есть такой идеалистический интерес к религии, которые видят в религии возможность переустроить мир заново.

М.С.: Но, с другой стороны, как мы только что выяснили, до нас это подметили и коллеги - журналисты из других изданий, и обратный поток нарастает. Интересно, что из приблизительно около 500 (оценки, правда, не самые свежие) британцев, воюющих (воевавших) в Сирии, примерно половина вернулась назад, и из них около сорока ждут суда. То есть, они сразу по возвращении были арестованы. Люди, которые беседовали с журналистами, находящиеся в Сирии, воевавшие, рассказывают об этом совершенно открытым текстом:"мы здесь попали отнюдь не в строительство Халифата, а в какой-то междусобойчик со стрельбой, отрезанием голов. Нам это не нравится, но обратно вернуться мы не можем, потому что нас немедленно упекут в тюрьму". В этой связи вопрос: что делать с этими приезжающими, какова вероятность, и существует ли она, их реинтеграции в нормальное западное общество, где Халифат не строят?

М.Ш.: Вы знаете, у нас есть огромная литература, которая не связана прямо с исламом, а связана с другими новыми религиозными движениями, из которых люди выходят и затем испытывают многочисленные трудности, как раз потому, что среда, в которой они были, закрыта, функционирует по законам, которые сильно отличаются от законов обычного мира, у них масса возникает эмоциональных проблем, реальных, жизненных проблем - трудоустройства, восстановления связей с друзьями, родными и так далее. А в этой ситуации на них лежит и огромная стигма того, что они сделали, и возможность даже уголовного преследования. Поэтому нам нужны, конечно, какие-то программы реабилитации этих людей, и, я думаю, в каждом отдельном случае будут какие-то особенности того, как к этим людям надо подходить, но, действительно, я знаю, что в министерстве внутренних дел Великобритании, и в научных кругах, и в нашем центре по изучению радикализации обсуждаются и изучаются всевозможные программы дерадикализации, адаптации этих молодых людей, в том случае, конечно, если они не подвергаются уголовному преследованию по закону. Но даже и в тюрьмах нужны какие-то программы реабилитации, даже если дело закончится тюремным сроком.

М.С.: Ну, тюрьма мне представляется все же не лучшим местом для реабилитации, с другой стороны, закон суров.

М.Ш.: Нам нужны, конечно, программы реабилитации даже после тюрьмы, так как тюрьма - не форма реабилитации.

М.С.: Разумеется, но я подозреваю, что программы реабилитации для тех, кто поехал строить идеальное государство, и для тех, кто поехал отрезать людям головы, должны отличатся.