Как Европе решить проблему беженцев?

  • 4 августа 2015
Мигранты в Кале
Image caption В Кале несколько дней подряд мигранты штурмовали заграждения в надежде попасть в Великобританию

В последнее время в глазах многих европейцев образ мигрантов претерпевает серьезные изменения. Если раньше они почти всегда вызывали сочувствие и желание помочь, причем многие граждане ЕС критиковали свои страны за то, что они делают недостаточно для облегчения участи мигрантов, то сегодня, особенно после событий в Кале, где несколько дней подряд нелегалы предпринимали штурм заграждений в надежде попасть в Великобританию, настроения стали меняться.

Ведь одно дело - когда люди бегут из стран с жестокими режимами или от гражданских войн и иных конфликтов, опасаясь за свою жизнь, и совсем другое - когда деньги налогоплательщиков, которым и так живется нелегко, должны идти на содержании армии иностранцев, решивших улучшить свои условия жизни за чужой счет.

Небывалый наплыв иммигрантов вызывает уже и трения между самими странами Запада, которые не могут договориться о квотах по приему незваных гостей. Даже Британия с ее традиционным этническим многообразием населения настаивает на том, чтобы не выполнять директивы ЕС по приему беженцев.

Готов ли Запад к решению проблемы массовой иммиграции?

Ведущий программы "Пятый этаж" Леонид Лунеев беседует с сотрудником Международного института миграции и гендерных проблем Оксаной Моргуновой.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

Media playback is unsupported on your device

Л.Л.: Мы начали говорить сегодня о миграции не случайно. Проблема не нова, о наплыве мигрантов мы знаем давно. Проблема, вроде бы, решается, но тем не менее в последние недели, если не дни, назрел настоящий кризис. Показательной была ситуация в Кале, где тысячи нелегалов штурмовали заграждения Евротуннеля в надежде попасть в Великобританию. О том, почему именно Британия является землей обетованной и желанным местом, куда хотят попасть все мигранты, поговорим попозже. Проблема явно имеет место, иммигрантов становится больше. Или это не так, и на самом деле из мухи раздувают слона? Иммиграция как была, так и есть, просто на это сейчас стали больше обращать внимания?

О.М.: У меня нет цифр. Я не смогу ответить вам во время этой программы, насколько увеличилась миграция за последнее время, тем более нелегальная миграция. Она всегда поддается довольно сложному учету. Происходит дальнейшее накаливание ситуации за счет того, что мы живем в ситуации гуманитарного кризиса, когда то, что имеет место сейчас в Кале – это просто такой афтершок, постоянная группа афтершоков, которая является результатом того, что происходит в районах Ближнего Востока и Северной Африки.

Л.Л.: Мы привыкли к тому, что гуманитарные организации работают во всем мире, в частности, в той же Африке, где оказывают посильную помощь людям там. Очевидно, этой помощи недостаточно, если люди за ней бегут сюда, или они бегут не столько за помощью, сколько в надежде на лучшую жизнь? Разве можно людям отказать в желании, стремлении жить лучше? Несправедливо, правда? Но, с другой стороны, Европа тоже не резиновая, говорят другие.

О.М.: Совершенно непонятно, как относиться к этому явлению. Есть некое противоречие между традиционными европейскими ценностями помощи человеку, который находится в беде, и при этом вполне прагматическими соображениями о том, что же будет дальше. Мы не говорим о первопричине, о том, откуда возникает это огромное движение людей, которые сами не готовы к тому, чтобы адаптироваться и найти работу в каких-то новых странах. Но при этом они просто движимы желанием найти то место, где они найдут себе спокойствие. Они ищут благополучие, но это естественно. Посмотрите на то, кто эти люди. Это молодые семьи, молодые, в первую очередь, мужчины, которые ищут какое-то пристанище для своих семей, для того, чтобы обеспечить им какую-то стабильную жизнь в ближайшее время. Способ, которым они это делают, абсолютно нелегален. Он абсолютно неприемлем и для принимающих стран и, в принципе, для самих мигрантов, так как они рискуют своими жизнями, своим здоровьем. Это безвыходная ситуация.

Л.Л.: Способ нелегален, но мы все прекрасно понимаем, что иным способом добраться до Европы этим людям не удастся никак. У них нет ни денег на то, чтобы приехать в Европу, ни виз им никто не даст, да иногда чисто физически добраться иначе, как на каких-то плавсредствах по морю, они просто не могут. Попав в Европу, они оказываются опять в странной ситуации, потому что никаких прав у них нет, и спешить с правами никто не собирается. Каким образом их всех принимать? Должны быть какие-то центры, где каждый из них должен быть, грубо говоря, "просвечен" на предмет того, кто он, откуда и зачем он прибыл, имеет ли он право просить политическое убежище. А если нет, что делать с ним потом, отправлять его обратно? Возникает масса вопросов. Как они решаются, с вашей точки зрения, эффективно или нет?

О.М.: Дело в том, что решать эти вопросы нужно не там, где мигранты пытаются штурмовать барьеры, переезжая из одной страны в другую, а там, откуда мигранты уезжают. Решить эти проблемы можно только в тех странах, из которых они едут. Вы говорите, что нельзя всем приехать в Европу без ограничения. Вопрос в том, почему именно в Европу?

Л.Л.: А куда же еще им деваться? В Америку? Но Америка слишком далеко от Африки.

О.М.: Почему не говорить о развитии региональной солидарности, об инвестициях той же самой Европы в какие-то территории, которые слабо заселены в этих регионах и в которых можно было бы разместить мигрантов не в лагерях, не допуская радикализации, которая сейчас происходит? Я бы предложила поговорить чуть попозже о том, какое влияние оказывает этот поток мигрантов на состояние тех людей, которые не так давно переехали в эти страны и чувствуют себя там уже укоренившимися. Это отдельный вопрос. Не допуская радикализации, не допуская ухудшения отношения к мигрантам, необходимо создать человеческие условия для тех людей, которые бегут от жизненной опасности, где-то на некой территории, о которой могли бы говорить те государства, из которых они уезжают.

Л.Л.: Это очень правильные слова. Я уверен, что многие мыслят в таких же рамках. Но проблема заключается в том, что пока и если эти территории будут найдены, освоены, как убедить людей, что им лучше жить там в то время, как они точно знают, что в Европе, если они смогут добраться и устроиться, их ожидает хорошая жизнь? Более того, уже масса людей сюда добралась. С ними тоже надо что-то делать.

О.М.: То, что происходит сейчас, - это не разговор. Да, диалог займет какое-то время, но сейчас существует полное отсутствие этого диалога, попыток что-то предпринять в этом отношении, не превращая Европу в зону действия против мигрантов. Чем чаще мы будем об этом говорить, тем больше шансов, что возможно, те люди, которые принимают политические решения, будут с большим интересом рассматривать эту ситуацию, а не просто рапортовать о том, что не пустили или пустили, что распределили среди стран такое-то количество мигрантов.

Последствия того, что новые страны Евросоюза примут большое количество беженцев из этих стран – это тоже отдельный разговор, который требует системного анализа. Не секрет, что в этих странах нет такого толерантного отношения к людям другой расы и крови, как в устоявшихся демократиях Европы сегодня. Мы не знаем, к каким волнениям и скольким человеческим жертвам приведет то, что новых мигрантов будут расселять в той же самой Венгрии или в Латвии, в Литве, которые сами не так давно были ареной достаточно острых межэтнических конфликтов. Поэтому это уж точно не является решением. Хотела бы привлечь ваше внимание к тому, насколько осложняется сегодня ситуация для тех людей, которых мы в обиходе называем мигрантами.

Слово "мигрант" вызывает сегодня резкую негативную реакцию. Мигранты для нас – это беженцы, люди без крова, без средств, возможно, без образования, которые, как нам кажется, никогда не смогут найти себе место в том, что мы называем "цивилизованным обществом". На самом деле, гораздо большее количество людей постоянно переезжает из страны в страну, и они тоже мигранты. Где- то они уже укоренились, где-то это люди, которые имеют второе гражданство. Но при этом, когда мы говорим "мигрант", мы невольно представляем себе человека другой расы. Много раз слышала от людей, приезжающих в Лондон, о том, что в нем одни мигранты. Но это не мигранты. Это граждане Британии, которые просто имеют другой цвет кожи, другой разрез глаз и т.д.

Л.Л.: Вы правы, но в данном случае мы говорим о той категории людей, которые бросаются в глаза не потому, что они другие по цвету кожи или по-другому одеты, а о людях, у которых нет никаких прав. Мы говорим, в первую очередь, о нелегальных мигрантах, которые правдами и неправдами добрались...

О.М.: А давайте попробуем сегодняшних нелегальных мигрантов обесцветить. Давайте представим, что это не те, кто едут из Северной Африки и Ближнего Востока.

Л.Л.: Могу сразу сказать вам, что будет. Не так давно в Лондоне было мини-нашествие этнических меньшинств из Румынии, в частности, цыган, которые такие же европейцы, как и мы с вами. Но при этом местным обществом они скорее относились к категории нелегальных мигрантов, хотя они легально пересекли границу и имели полное право здесь оставаться. Вопрос в их поведении и в том, что они делают. Если они устраивают палаточные лагеря в парках и скверах, жгут костры, мусорят и занимаются попрошайничеством – это одно. Если эти люди, вне зависимости от их расы, цвета кожи и т.д., работают, как все остальные, и интегрированы, по крайней мере, в этом смысле в общество – к ним и совершенно другое отношение.

О.М.: Безусловно, в первую очередь, мы смотрим на то, чем человек занимается, как он живет, какой у него образ жизни. Но все же для нас мигрант – это человек другой расы. И то, что это люди, которые сейчас пытаются переехать нелегально из одной страны в другую, имеет еще и расовую ассоциацию, а не только экономическую, тоже несомненно.

Л.Л.: Да, это не помогает. К сожалению, время нашей программы ограничено, и все аспекты мы обсудить не можем. Если подвести некоторые итоги, с вашей точки зрения, какой должен быть первый шаг, который вы бы предприняли, чтобы решать проблему мигрантов?

О.М.: Я считаю, что они должны быть услышанными. Необходимо начать диалог. Существует большое скопление людей, каждый из которых имеет свою историю. Необходимо, чтобы были какие-то группы, представители этих групп, с которыми можно было бы обсуждать какие-то вещи, а не вести себя, как, в каком-то смысле, как колонизаторы, которые распределяют одного налево, а другого направо.

Л.Л.: В общем, не отгораживаться от них колючей проволокой, а попытаться начать диалог и понять, что же делать.

Новости по теме