Роберт Конквест: историк, развеявший иллюзии о Сталине

  • 6 августа 2015
Правообладатель иллюстрации Linda Cicero Stanford News Service
Image caption Британский историк Роберт Конквест умер 3 августа 2015 года

Историка Роберта Конквеста, умершего 3 августа в возрасте 98 лет, многие называют первым человеком, раскрывшим миру глаза на преступления режима Иосифа Сталина. Книги историка оказали сильнейшее влияние на коммунистов на Западе, пишет корреспондент Би-би-си Стивен Эванс.

Если вы родились в семье коммуниста, книги Конквеста для вас были настоящим откровением.

В моем случае оба моих дедушки были коммунистами, членами Партии (ее так и называли, даже не уточняли, какой именно партии).

Отец моего отца вступил в партию вскоре после Октябрьской революции 1917 года и остался ей верен (иначе не скажешь), несмотря на советские вторжения в Венгрию и Чехословакию, - никакие разоблачения и контрреволюционные идеи его веру не поколебали.

Дома у моего дедушки в Бедлиноге в Южном Уэльсе спорили много, но по большей части впустую. Складывалось такое ощущение, что споришь с самыми ярыми религиозными фанатиками.

Всему, что печаталось в газетах Soviet Weekly или Morning Star, они верили свято.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Во времена Большого террора в 1937-1938 годах были расстреляны без суда 750 тысяч человек

На полке у дедушки стояло полное собрание сочинений Сталина (не заметно было, чтобы эти тома часто открывали). Когда бабушка как-то раз за ужином предположила, что должна же быть хоть какая-то преступность с Советском Союзе, дедушка тут же потребовал прекратить "наглую ложь".

Мой отец вспоминал то облегчение, что он ощутил в 1941 году, когда Гитлер решил отвернуться от Сталина и пойти войной на своего недавнего подельника.

До этого мои родственники опасались интернирования (как сторонники недружественного государства). Но потом Красная Армия вдруг стала союзником Британии, а коммунисты стали активнее всех поддерживать войну.

Та же религиозная атмосфера сохранялась и во времена Холодной войны. Все попытки подвергнуть сомнению достижения Советского Союза отметались как пропаганда.

Когда одного видного диссидента посадили в психиатрическую лечебницу, в моей семье говорили, что он действительно не в своем уме, если вздумал сомневаться в преимуществах социализма.

Поэтому для тех из нас, кто действительно сомневался, книга "Большой террор: сталинские чистки в 30-х годах" оказалась из ряда вон выходящей.

Эта книга вышла в 1968 году, когда Советский Союз в ответ на попытку либерализации в ходе "пражской весны" ввел войска в Чехословакию. Она совершила настоящий сдвиг в умах и рассеяла сомнения (в том числе и мои).

В книге были просто и без прикрас представлены факты о чистках и убийствах, которые говорили сами за себя.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption Два мальчика нашли спрятанную картошку во время голода на Украине. 1934 год

Уже после того, как открылись советские архивы, оказалось, что описания Конквеста правдивы. Можно было спорить о цифрах - о том, сколько именно миллионов людей стали жертвами сталинских репрессий, - но большинство фактов подтвердилось.

Еще в 1960-х годах многим казалось, что мир разделен на два равноправных идейных лагеря. Но потом появилась книга Роберта Конквеста с описанием советской реальности.

Нам ясно и четко рассказали, как НКВД расстрелял сотни тысяч человек всего за несколько месяцев в 1937-1938 годах.

Мы прочитали, как чистки офицеров, совершенные параноиком Сталиным, подорвали боевую готовность Красной Армии.

Image caption Эдгар Эванс держит в руках выпуск коммунистической газеты Morning Star

Конквест рассказал, как в один день 12 декабря 1937 года Сталин с Молотовым лично одобрили 3167 смертных приговоров, после чего отправились в кино.

Спустя некоторое время Конквест написал еще одну книгу - "Жатва скорби", где описал советскую коллективизацию и массовый голод на Украине в 1932-33 годах.

Конквест задокументировал, что происходило в конкретных деревнях. Он описывал каннибализм и голод.

Еще до войны факты голода приводил в своих статьях известный британский журналист из Уэльса Гарет Джонс, который лично побывал тогда на Украине.

Ему однако противостоял московский корреспондент New York Times Уолтер Дюранти, который плясал под дудку советских пропагандистов.

Дюранти писал, что никакого голода не было. "Условия тяжелые, но голодомора нет". Ему же приписывается знаменитая фраза о сталинском режиме: "Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц".

Когда вышли книги Конквеста, стало ясно, кто из них двоих - Дюранти или Джонс - был прав.

В Холодной войне было что-то религиозное - разочаровавшиеся коммунисты говорили о боге, которого они потеряли. Особо ярых защитников веры, однако, ничто, даже множащиеся свидетельства преступлений режима, не могло свернуть с пути.

Когда Никита Хрущев разоблачил "культ личности" Сталина в 1956 году, у моего дедушки случилось нервное расстройство.

Собрание сочинений вождя убрали с глаз долой за телевизор.

Дедушка умер почти сразу после развала Союза. В старости он уже не совсем отдавал себе отчет в том, что его бог умер. Он никогда не читал книги Конквеста, а если бы прочел, посчитал бы их за самую убогую пропаганду времен Холодной войны.

Мексиканский писатель Октавио Пас сказал как-то, что книги Конквеста положили конец спорам о сталинизме. Но это неправда. Некоторые, быть может, даже в современной России, все еще испытывают ностальгию по этому монстру.

Но книги Конквеста смогли открыть глаза тех, кто был готов к этому. Я это знаю. Я это помню.

Новости по теме