"Пятый этаж": где границы свободы слова?

  • 11 декабря 2015
Дональд Трамп Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption Дональд Трамп призвал к полной приостановке въезда мусульман в США в связи со стрельбой в калифорнийском городе Сан-Бернардино

Петиция с требованием запретить Дональду Трампу въезд в Британию за сутки собрала свыше 250 тысяч подписей.

Это означает, что теперь вопрос должен быть вынесен на обсуждение депутатов Палаты общин.

Сбор подписей был организован в интернете на сайте парламента в ответ на призывы миллиардера временно запретить мусульманам въезд в США.

Складывается впечатление, что британцы собираются наказать потенциального кандидата в президенты США за наличие собственного мнения, отличного от политически корректного, что определенным образом противоречит основополагающему праву человека на свободу слова.

Так ли это?

Ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев беседует с преподавателем Департамента СМИ и коммуникаций университета Лестера Галиной Мяжевич.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

Галина Мяжевич: На данный момент, насколько я сейчас проверила, петиция собрала больше 500 тысяч подписей. Вы видите, насколько большое внимание к ней наблюдается со стороны общественности. К тому, что вы уже сказали, хотелось бы добавить по поводу свободы слова. Здесь достаточно интересная тенденция отзеркаливания. Если Дональд Трамп говорит: "Мы не будем пускать мусульман в США", то здесь петиция - "давайте не пустим Дональда Трампа в Великобританию", что не достаточно часто увидишь в такой стране, как Великобритания.

С другой стороны, тот самый факт, что петиция была предложена и собирает такое количество подписей, демонстрирует, что свобода слова должна быть гарантирована всем, не только человеку, который высказывает резкие, критические, экстремальные, в чем-то экстремистские, провокационные высказывания. Люди, которые каким-то образом затронуты и не довольны этим высказыванием, тоже могут высказать свою точку зрения.

М.С.: Это, конечно, да, безусловно. Но не кажется ли вам, что эта реакция британцев в определенной степени чрезмерная, принимая во внимание ее зеркальность. Дональд Трамп высказал свою точку зрения, которая, безусловно, не соответствует нынешним текущим представлениям о том, как должны быть устроены отношения между людьми, но он же не предлагает мусульман в печах сжигать. Не кажется ли вам, что британцы его наказывают таким образом или хотят наказать за его не очень приятные, но в целом еще не очень криминальные мысли?

Г.М.: Здесь очень тонкая грань между свободой слова и разжиганием ненависти и вражды. Насколько мы знаем, это законодательство достаточно четко прописано и распространено во всем мире. Его заявления не переходят эту грань, но в то же время они подвигают общественное мнение к тому, что если мы говорим о мусульманах, мы автоматически говорим о терроризме, то есть все мусульмане автоматически становятся потенциальными террористами.

Мы знаем, что Америка проповедует политику ассимиляции, но в Великобритании мы за политику мультикультурализма. Это совершенно разное отношение к разным этническим группам. Мне кажется, что эта петиция просто родилась на фоне общественного настроения, которое связано с разницами в ассимиляционных политиках государств. Великобритания гораздо ближе находится к конфликту в Сирии, и здесь больше переживаний, опасений по поводу, что такие высказывания могут принести для не только этого конфликта, но для мусульманского населения, которое проживает в стране.

М.С.: Скажите, по-вашему, длинный список исключений из британского законодательства о свободе слова действительно выводит Британию на первое место по жесткости законов, ограничивающих свободу слова в западном мире?

Г.М.: Честно говоря, сейчас я не смогу вам сказать, что Британия стоит на первом месте. Наблюдается повсеместно достаточно сильное ужесточение законодательства и разрастание концепции экстремизма, которая включает в себя абсолютно все проявления, в том числе терроризм. Великобритания не единственная страна, которая расширяет спектр высказываний, которые подпадают под данную категорию.

М.С.: А вообще, по-вашему, общее наступление на гражданские свободы, которое в последние годы довольно активно ведется государствами, в том числе демократических развитых стран. В какой степени это угрожает нашим с вами гражданским правам, если вообще угрожает? Можно ли предположить ситуацию, когда от свободы слова лет через десять или пятнадцать, если события в мире будут развиваться так, как они развиваются, хоть что-нибудь останется?

Г.М.: Тяжело говорить вперед на 10-15 лет. Если посмотреть, например, что происходит в сфере интернет технологий и свободы слова, то мы видим, что происходит усовершенствование законов и ужесточение и регулирования законодательства – что вы можете сказать в интернете, а что нет, что подпадает под высказывание в рамках свободы слова, а что уже является разжиганием ненависти и вражды.

На данный момент я бы не сказала, что мы видим такое сильное ужесточение, потому что если вы даже возьмете известную писательницу, журналистку, которая пишет для британских газет, Кэти Хопкинс, которая высказывает достаточно провокационные заявления по поводу мигрантов, по поводу людей, больных различными заболеваниями, например, деменцией, то она не привлекалась к уголовной ответственности. Эти публикации были не только в ее твиттере, но и в ее заметках на страницах газет.

М.С.: Давайте тогда не будем делать долгоиграющие прогнозы, посмотрим, чем нам это грозит в ближайший год, два, три. Наметились в британском законодательстве, во всяком случае, какие-то послабления. В частности, например, в 2012 году слово "оскорбительный" было извлечено из парламентского акта об общественном порядке, который служит одним из фундаментальных базовых конструкций свободы слова в Великобритании. Есть еще несколько примеров, но есть, правда, и другие по ужесточению тех или иных норм общественных заявлений. Как, по-вашему, они друг друга уравновешивают?

Г.М.: Я бы не сказала, что они уравновешивают. Просто мы видим разнонаправленные потоки, которые частично связаны, как я уже отметила, с появлением средств нового общения - твиттер, и конвергенцию между традиционными – телевидением - и интернетом. Поэтому сейчас, мне кажется, законодательство работает в две стороны, чтобы урегулировать новое медиа поле, которое появилось. Но, с другой стороны, в рамках усиления и увеличения вероятности террористических атак и вопросов безопасности в национальной безопасности идет процесс в обратную сторону, где мы видим ужесточение и расширение понятия, что подпадает под категорию экстремизма.

М.С.: Давайте напоследок пофантазируем. Что будет, если предположим, каким-то определенным образом, - если эта петиция и дальше будет продолжать набирать голоса, - правительству придется отреагировать, а Дональд Трамп возьми и выиграй президентские выборы? И придется ему ехать с визитом в Соединенное королевство рано или поздно. Кто здесь обладает приоритетным правом – политика или юриспруденция?

Г.М.: На данном этапе, я думаю, политика будет иметь привилегии. Понятно, что такая реакция была вызвана не тем, что просто какой-то гражданин США высказал эту точку зрения, а человек, который потенциально может стать президентом. Если президент США выскажет такую точку зрения, то это может привести к каким-то глобальным дипломатическим трениям и проблемам. Поэтому мне кажется, что здесь уже будет решаться вопрос на уровне дипломатии и политики.