"Ужас, уродство и скверна греха": почему нам нравится Караваджо

  • 17 ноября 2016
Караваджо Правообладатель иллюстрации Wikipedia

Революционный стиль Караваджо оказал влияние на всех - от современных фотографов до американского кинорежиссера Мартина Скорсезе. И, как пишет обозреватель BBC Culture, вся жизнь этого итальянского художника была такой же провокационной, как и его полотна.

Какой еще художник может похвастать столь же захватывающей биографией, как итальянский живописец Микеланджело Меризи да Караваджо, живший в 1571-1610 годах?

Заявив о себе в Риме в самом конце XVI века и взорвав мир искусства не только нетрадиционными работами, но и своим вздорным характером, он снискал себе репутацию непокорного и вспыльчивого бунтаря.

По словам одного из его первых биографов, фламандского писателя Карела ван Мандера, Караваджо мог пару недель усердно трудиться, а затем "около месяца или двух слоняться со шпагой на боку […] с одной площадки для игры в мяч на другую, всегда готовый вступить в борьбу или спор, отчего было не всегда удобно с ним находиться".

Ну еще бы! В самом начале XVII века он как минимум 11 раз представал перед судом: то оскорбил полицейского, то накропал сатирические вирши о коллеге-художнике, которого он недолюбливал, то швырнул тарелку артишоков в лицо трактирщику.

А потом, в 1606 году, в пылу ссоры за игрой в мяч он убил человека и был вынужден бежать из Рима. Остаток своей жизни он провел в бегах, а летом 1610 года, возвращаясь в Рим в надежде испросить прощения у Папы Римского, заболел и умер.

Картины его были столь же провокационными. Как говорит Летиция Тревес, куратор новой выставки в лондонской Национальной галерее - "Помимо Караваджо" (Beyond Caravaggio), посвященной колоссальному влиянию художника на искусство XVII века, Караваджо произвел революцию сразу в нескольких смыслах.

Правообладатель иллюстрации Wikipedia
Image caption "Призвание апостола Матфея" - одно из двух больших полотен, принесших Караваджо внезапную славу

Во-первых, он практиковал нетрадиционный и новаторский подход к моделям, приводя в свою студию людей с улицы и изображая их такими же, как в жизни.

"Художники всегда опирались на реальную жизнь, - поясняет Тревес, - но ни один из них не писал с натуры сразу на готовый холст. Караваджо не утруждал себя изготовлением эскизов. Он опускал этот этап, так как верил в важность натуры".

Результатом таких убеждений стали картины, поражающие своим вызывающим реализмом даже в мельчайших деталях: к примеру, если у модели была грязь под ногтями, Караваджо выписывал и ее.

Следствием этого стало такое же внимание к неодушевленных предметам, что и к людям.

Взять хотя бы его великолепный натюрморт - стеклянная ваза с розой и веткой жасмина, а рядом несколько ягод вишни - расположенный на переднем плане картины "Мальчик, укушенный ящерицей", которая входит в собственную коллекцию Национальной галереи в Лондоне.

Правообладатель иллюстрации The National Gallery, London
Image caption На переднем плане картины "Мальчик, укушенный ящерицей" выделяется стеклянная ваза с розой и веткой жасмина, а рядом несколько ягод вишни

"Он возвысил искусство натюрморта, считавшегося самым низким жанром, - продолжает Тревес. - Говорят, он отмечал, что для создания натюрморта требуется не меньше мастерства, чем для изображения людей. Это была революционная идея".

Свет и тень

Вторым новаторским методом Караваджо стало использование света.

"Этим он прежде всего и знаменит, - рассказывает Тревес. - Об этом говорят все его биографы: что он не разрешал никому позировать при дневном свете: у него было верхнее освещение. Он пользовался светом для того, чтобы запечатлеть форму, создать пространство и привнести драматизм в повседневные сцены из жизни".

Хорошей иллюстрацией этого приема служит еще одна картина из Национальной галереи - "Ужин в Эммаусе".

За вечерней трапезой вскоре после распятия Христа двое Его учеников внезапно осознают, что за столом с ними сидит Сам воскресший Спаситель.

"Это момент откровения, и свет служит для того, чтобы подчеркнуть значимость этого события, - рассказывает Тревес. - То есть Караваджо использует свет не только в качестве фона, но и в качестве символа. Это очень сложная композиция".

Правообладатель иллюстрации The National Gallery, London
Image caption Картина "Ужин в Эммаусе": так Караваджо с помощью света запечатлевал форму и придавал драматизм изображению

Это сочетание реализма и театрального освещения позволяло переносить на холст сюжеты, от которых захватывало дух.

"В исполнении Караваджо библейские рассказы словно оживают, - говорит Тревес. - Он перенес их в свою эпоху, увлекая ими зрителей, так что те переставали быть просто пассивными наблюдателями".

"Даже сегодня не обязательно знать историю трапезы в Эммаусе, чтобы почувствовать себя участником тех событий".

Посетители выставки "Помимо Караваджо" могут проследить влияние его искусства на современников и последователей.

В первые десятилетия XVII века Европа была одержима Караваджо: богатые меценаты передрались за возможность приобрести его картины, а художники подражали ему или просто копировали его особый стиль.

На выставке в Национальной галерее можно оценить разнообразие талантов этих художников, в том числе голландцев Дирка ван Бабюрена и Геррита ван Хонтхорста, а также француза Валентена де Булоня, которых часто объединяют в группу "караваджистов".

Любопытно, что к середине XVII века мода на живопись в стиле Караваджо прошла.

"Общественный вкус вновь стал склоняться в пользу классицизма, - поясняет Тревес. - Натуралистичный стиль, привнесенный Караваджо в изобразительное искусство, воспринимался как противоположность благородной традиции живописи, восходящей к Рафаэлю".

На восстановление репутации Караваджо потребовалось почти три столетия.

Для иллюстрации того, как низко стали цениться его работы, можно привести пример "Ужина в Эммаусе": эта картина попала в собрание Национальной галереи в 1839 году только потому, что за восемь лет до этого ее владелец не смог сбыть полотно на аукционе.

Джон Раскин, известный британский художественный критик, живший в XIX веке, обвинял Караваджо в вульгарности, унылости и нечестивости, сетуя на то, что итальянский художник якобы пренебрегал красотой в пользу "ужаса, уродства и скверны греха"… Ох.

"Жулики и проститутки"

Однако в ХХ веке ситуация переменилась, и Караваджо вновь вошел в моду - во многом благодаря пробной выставке его работ, организованной в 1951 году в Милане специалистом по истории искусства Роберто Лонги.

К Караваджо вернулась былая слава, и он снова стал источником вдохновения для художников самых разных направлений.

И, пожалуй, неудивительно, что его техника использования света сильно повлияла на кинорежиссеров и фотографов.

К примеру, американский фотограф Дэвид Лашапель говорил о том, какое огромное впечатление произвел на него фильм британского режиссера-авангардиста Дерека Джармена "Караваджо" 1986 года.

Правообладатель иллюстрации Cinevista
Image caption В роли молодого художника в фильме Дерека Джармена "Караваджо" (1986 год), на который ссылается Дэвид Лашапель, снялся британский актер Декстер Флетчер

Загоревшись желанием узнать об итальянском художнике побольше, Лашапель выяснил, что тот писал "куртизанок и бездомных, жуликов и проституток".

Эти сведения вдохновили его на создание серии фотографий "Иисус - свой парень", изображающих людей с улицы в современных одеждах.

Среди поклонников Караваджо оказался даже кинорежиссер Мартин Скорсезе. В книге британского искусствоведа Эндрю Грэма-Диксона "Караваджо: жизнь духовная и светская" (Caravaggio: A Life Sacred and Profane) цитируются такие слова Скорсезе: "Я сразу оказался во власти картин [Караваджо] […] Стоит лишь мимоходом взглянуть на изображенную сцену, и ты немедленно в нее погружаешься [...] Это как современная постановка в кино: мощная и прямолинейная. Вне всякого сомнения, он стал бы прекрасным кинорежиссером".

По словам Скорсезе, сцены в баре в фильме "Злые улицы" (1973 год) - это прямой намек на творчество Караваджо: "Люди сидят в баре, люди за столиками, люди встают. Это как 'Призвание апостола Матфея' (одно из двух больших полотен, написанных Караваджо для часовни Контарелли в римской церкви Сан-Луиджи-деи-Франчези и практически в одночасье сделавших его знаменитым), только в Нью-Йорке! Смысл был в том, чтобы снимать в фильмах обычных людей с улицы - таких, как те, кого он рисовал".

Работы Караваджо вновь стали источником вдохновения и в изобразительном искусстве.

Два года назад британский художник Мэт Коллишоу организовал в римской Галерее Боргезе выставку "Черное зеркало" под стать изысканной коллекции этого музея.

Три экспоната представляли собой богато изукрашенные черные картинные рамы - в них размещались темные зеркала, в которых отражались окружающие галереи. В каждом зеркале можно было мельком уловить отблеск одной из известных картин Караваджо из собрания Галереи Боргезе.

"Я хотел обратиться к тому моменту, когда Караваджо делал тех скромных людей, которые ему позировали, бессмертными, превращая их из живых существ в лучшие образцы западной живописи", - поясняет Коллишоу.

"Из глубин зеркала появляется неясный образ мужчины или женщины, застывший в слегка напряженной позе, - химера, дух, вернувшийся напомнить о себе через зеркало".

Это призрачное ощущение наполняет черные зеркала Коллишоу каким-то зловещим колдовством. Они выглядят так, словно должны висеть не в художественной галерее, а в логове черного мага.

По словам Коллишоу, добиться задуманного эффекта ему позволил темный фон картин Караваджо.

Правообладатель иллюстрации Getty Images
Image caption По словам Скорсезе, некоторые сцены в его фильме "Злые улицы" - это прямой намек на творчество Караваджо

В то же время Коллишоу утверждает, что итальянский художник вдохновляет его всю жизнь. Он свято верит в то, что его творчество актуально и сейчас, в XXI веке.

"Это один из тех художников, о которых необязательно читать, которых необязательно изучать, потому что его работы очень интуитивны: он сразу попадает в точку", - поясняет Коллишоу.

"Когда Караваджо писал свои картины, простые люди ходили в храм не для того, чтобы учиться эстетике и истории искусства. Они просто жаждали связи с Богом. И Караваджо рассказывал им об этой связи понятным им языком".

"Его картины отличаются жестокой натуралистичностью. Он ничего не прихорашивает и не украшает, он изображает жизнь такой, какая она есть, - пусть даже зрителю приходится созерцать грязные ноги".

По словам Коллишоу, сегодня для переменчивого антибуржуазного художника буйный нрав Караваджо - такой же важный пример, как и его искусство.

"Дело не только в том, как он творил, но и в том, каким был он сам, - поясняет он. - Он был ночным человеком. Он рыскал по злачным местам со шпагой на боку, участвовал в попойках и драках вместе с проститутками и мелкими воришками".

"Он напоминает мне Фрэнсиса Бэкона (английского художника-импрессиониста - Прим. переводчика), бродившего в 1950-е по ночным улочкам Сохо (богемного лондонского квартала - Прим. переводчика)", - Коллишоу ненадолго замолкает.

"Как тут не попасть под влияние Караваджо? И я, и многие другие художники не могли не откликнуться на непосредственность его картин. Они кажутся такими современными!".

Прочитать оригинал этой статьи на английском языке можно на сайте BBC Culture.

Похожие темы

Новости по теме