Меценаты, любившие Украину до глубины души и кармана

Євген Чикаленко в Копірайт зображення Wikimedia
Image caption Украину нужно любить не только до глубины души, но и до глубины кармана, считал Евгений Чикаленко

Сейчас о равнодушии государства к проблемам культуры говорит разве только совсем ленивый. Однако как развивалась литература, издавались книги, создавались музеи и театры в то время, когда государства не было, и на его бюджет рассчитывать не приходилось?

Ведь вся наша классика XIX века, начиная с "Энеиды" Котляревского, издавалась преимущественно на деньги меценатов и ценителей искусства.

Евгений Чикаленко - помещик, общественный деятель, потративший весь свой крупный капитал на поддержку политических и культурных проектов, шутил, что Украину нужно любить не только до глубины души, но и до глубины своего кармана.

Второе, безусловно, сделать труднее, но если бы таких людей не было, мы бы сегодня попросту не имели классической литературы и художественной традиции.

Часто меценаты, которые более всего пеклись о развитии украинской словесности, и, говоря старосветским языком, о славе родного отечества, испытывали к себе некое пренебрежение со стороны авторов.

Поэты, как известно, народ капризный. Вот, скажем, Иван Котляревский очень обиделся на конотопского помещика Максима Парпуру, издавшего за свой счет "Энеиду" против воли автора, указав, разумеется, имя писателя.

Рассердился так сильно, что в следующей части книги даже отправил своего мецената ... к самым большим грешникам в аду.

Геенна огненная изображена в поэме очень колоритно, и среди развратников, прелюбодеев, клеветников, лжецов, грабителей и прочей бритии "там страхолюдную фигуру поджаривали, как шашлык". "За то, что рукопись чужую, нарушив заповедь восьмую, за деньги отдавал в печать". Однако стоит отметить, что таких неблагодарных авторов было не так уж много.

Копірайт зображення Unian
Image caption Котляревский так рассердился на помещика, который издал "Энеиду" против его воли, что отправил своего мецената в ад

На средства помещика Петра Мартоса вышло в свет первое петербургское издание "Кобзаря" Тараса Шевченко.

А еще через 20 лет, в 1860-м, сахарозаводчик Платон Симиренко дал поэту 1100 рублей на издание полной версии "Кобзаря".

Из частных коллекций украинской старины были образованы первые музеи. Не смогли бы работать без денежных дотаций и театральные коллективы.

Например, Михаил Старицкий продал имение, чтобы содержать созданный тогда "театр корифеев". А знаменитая театральная прима Мария Заньковецкая отклонила предложение перейти в столичную петербургскую труппу - несмотря на несоизмеримо более высокие гонорары.

С 1863 года, когда правительство, напуганное польским национальным восстанием, издало известный Валуевский циркуляр "о приостановлении печатания на украинском языке", распространение украинской литературы, финансирование спектаклей и прочую подобную деятельностью начали относить к категории противоправной.

Однако указ царского министра внутренних дел Петра Валуева действовал не слишком эффективно. И книги издавались, и альманахи выходили, и спектакли ставили.

Дело в том, что киевская "Старая Громада", тогдашнее теневое правительство Украины (Владимира Науменко все-таки не совсем в шутку называли гетманом), сумело в значительной степени нивелировать усилия властей.

Организовали книгоиздательскую базу в Галиции, наладили распространение этих зарубежных изданий в Приднепровье.

Копірайт зображення Wikimedia Commons
Image caption Один из самых успешных проектов "Старой Громады" - журнал "Киевская старина"

А еще прибегли к самому надежному в насквозь коррумпированной Российской империи средству: собрали денег и дали взятки - да не кому-нибудь, а столичному петербургскому цензору. И некоторое время тот охотно закрывал глаза на появление незаконных "сепаратистских" книг.

Громадовцы купили газету "Киевский телеграф" и по возможности использовали ее для пропаганды своей идеологии. Еще одной их "преступной" акцией стало создание Юго-Западного отдела Русского географического общества.

С точки зрения властей, там велась опаснейшая подрывная деятельность - издавались этнографические и исторические материалы. Проводились научные собрания, украинистика если и не была отдельной академической дисциплиной, то по крайней мере попадала в поле зрения серьезных ученых.

Что ж, борьба за власть между победителями и побежденными - это всегда борьба за память. Даже самый циничный узурпатор стремится легитимизировать свои завоевания и благородно выглядеть в глазах соседей. Поэтому отдел географического общества вскоре закрыли, приняв во внимание доносы "искренних патриотов".

Следующий указ 1876 года, который накладывал еще более жесткий запрет на ранее запрещенное, должен был подписать сам император.Реакция последовала практически незамедлительно.

"Старая Громада" отправляет в Швейцарию Михаила Драгоманова (ему в то время запретили преподавать в университете Святого Владимира как политически неблагонадежному) и финансирует украинскую типографию.

Журнал "Громада" стал рупором украинской идеи. В Женеве вышли в свет и "Кобзарь" Шевченко, и роман Панаса Мирного "Разве ревут волы, когда ясли полны?", и ряд других классических произведений.

Все это во многом обеспечивалось финансовой поддержкой Василия Симиренко. Масштабы его меценатской деятельности впечатляют.

Копірайт зображення Wikimedia
Image caption Василий Симиренко сделал свое состояние на передовой технологии сахарного производства

Симиренко был одним из самых успешных сахарозаводчиков. Получив специальность инженера-технолога в Париже и усовершенствовав переработку сахара, он стал очень состоятельным человеком. Первым наладил производство пастилы - до того она считалась деликатесом импортным.

Симиренко содержит целый ряд изданий. На его средства печаталась знаменитая "Киевская старина", он финансировал чуть ли не все наиболее заметные проекты киевской "Старой Громады". В своем завещании он отписал комитету Громады десять миллионов рублей.

При этом Василий Федорович отказывался финансировать политическую деятельность, считая более важным и нужным развивать образование и культуру. Без этого никакая революция, по его мнению, не могла принести пользы. Подобной точки зрения придерживалась значительная часть громадовцев, ее апологетом был прежде всего Владимир Антонович.

Поддерживать надо было не только книгоиздание, но и самих писателей, ведь серьезное занятие искусством не может быть эдаким хобби в свободное от работы время.

И если бы не подвижничество Евгения Чикаленко, не смогли бы писать ни Михаил Коцюбинский, ни Владимир Винниченко.

Знаменитая новелла Коцюбинского "Intermezzo" даже начинается посвящением "кононовским полям". Именно в селе Кононовка Чикаленко обустроил усадьбу, где подолгу гостил писатель.

А уже в последние годы жизни ему смогли назначить даже почетную пенсию. А о Владимире Винниченко Евгений Харлампиевич заботился еще и в силу земляческих симпатий: они оба были выходцами из южных херсонских степей.

Большевистская власть упразднила частную собственность, отобрала имения, дома, сахарные заводы. Однако инвестиции в культуру оказались беспроигрышными. Именно они обеспечили хорошую и благодарную память потомков.

Новости по теме