Блог из Луганска: как политика вмешалась в наши отношения с сыном

Луганск Копірайт зображення Yana Viktorova
Image caption "... мы постоянно говорим о войне - с того самого лета"

Я спросила у ребенка наш домашний адрес: я это делаю иногда, чтобы убедиться, что он помнит свою фамилию, данные о матери и наш адрес. Он все называет автоматически, а на сей раз удивил: "Луганск, улица ..." - и перебил сам себя, внеся уточнение в наш домашний адрес - "республика", город Луганск, улица ... "

До настоящего времени политика никогда не возникала в наших отношениях - моих и моего четырехлетнего сына. Хотя, нет, мы постоянно говорим о войне - с того самого лета. Говорим о ней обыденно, как о еде, бытовых делах, погоде за окном. Так, чтобы он не боялся всего, что происходит вокруг.

То есть мы никогда не делали культа из всех событий, которые произошли в нашей жизни и нашем городе. Когда я рассказываю ему о моей довоенной жизни, в которой были другие города, командировки, отпуска, я уточняю, что это было до войны. И нехватку денег я тоже часто объясняю, кивая на войну, и наши ограниченные возможности сейчас - тоже с привязкой к войне.

Да, мой ребенок разбирается в технике и видах оружия, но не больше, чем другие дети, которые смотрят современные мультфильмы. И никогда мы не формировали у него образ врага или героя, "своего" или "чужого".

Но местные новости, включенное радио делают свое дело - он уверен, что живет в "республике".

Копірайт зображення Yana Viktorova

Но чего я хочу?

Просматривая социальные сети, вижу, что луганские знакомые "расселяют" себя крайне разнообразно: "ЛНР", "Новороссия", Украина.

А что еще более удивительно, стране, к которой относится Луганск, присваивают вымышленные названия - на все вкусы. Часто просто выдумывают город и страну, чтобы избежать вопросов. Это все равно, что "разбирайтесь сами, за кого я" или "не ваше дело, какой флаг я считаю самым главным в жизни".

Я четко знаю, что этот человек живет в Луганске, а в адресе читаю африканскую страну с несуществующим названием города. Для меня это означает одно: "идите к черту с этой политикой".

Мне кажется, в этом кроется отношение ко всем, произошедшим с нами, событиям.

Были у меня две одноклассницы-приятельницы. Мечтали родить сыновей, желательно в один год, и назвать ребят общим именем - Ванечка. Мечтали об этом, кажется, с 10 лет.

Жили в одном доме, одна на первом этаже, другая на последнем - одна над другой.

Бегали учить уроки по очереди - то на последний этаж, то на первый, а когда подросли, давали ключи друг другу от квартиры для свиданий, пока дома не было родителей. Обе, как и мечтали, быстро вышли замуж. Родили своих Иванов, потом еще двоих детей.

У одной девушки - зажиточной муж, бизнес, свое дело, авто, большой дом, отдых несколько раз в год - все как в глянцевых журналах.

Другая защитила кандидатскую, работала в том же вузе, который закончила. Несмотря на разные судьбы, девушки продолжали дружить. Та, что побогаче, помогала другой деньгами: так, будто одалживала соседке соль.

Копірайт зображення Yana Viktorova
Image caption "... поймёт ли он (сын) когда-то тот язык, который я до сих пор считаю своим родным"

Затем было то лето, после которого у всех изменились статусы в соцсетях, и девушки разъехались.

Преподавательница осталась в Луганске - карьера, ставка на кафедре, перспективы, квартира, работа мужа. Спрашивала - куда ехать с тремя детьми и на какие деньги?

Другая, тоже с тремя детьми, оставила свой большой дом, который они строили несколько лет, и переехала в Киев.

Живет там, снимая жилье, старший сын Ваня пошел служить в Нацгвардию, а младший еще ходит пешком под стол.

Мне всегда казалось, что ее интересовало только замужество, любовь или одежда, но вижу теперь, как ошибалась.

Живя на съемной квартире, она продолжает помогать своей подруге, оставшейся в Луганске.

В Киев переехала наша директор школы, которая вела у нас иногда украинский, наша старушка классная руководительница и многие другие.

Наш строгий учитель истории также уехал вслед за государством, вместе с семьей и возрастными болезнями. Для них Луганск никогда не будет "республикой".

А мой сын еще слишком мал, чтобы понимать, о чем говорит. Однако, через три года он пойдет в школу. И мне надо уже сейчас перестать обманывать себя, как я делаю это последние три года, что все решится, образуется само собой.

Мне надо уже сейчас думать, будет ли мой ребенок говорить на певучей и мелодичной, которую знаю пока только я. И что он будет знать о нас, нашей истории, нашем городе, всех событиях. И вообще - поймет ли он когда-то тот язык, который я до сих пор считаю своим родным.

Новости по теме