"Слово": дом смерти украинского возрождения

слово Копірайт зображення wikipedia.org/Victor Vizu
Image caption Харьковский дом для литераторов "Слово" в тридцатые годы называли "крематорием", ведь оттуда на смерть пошли многие украинские культурные деятели

13 мая 1933 года в квартире № 9 в харьковском доме "Слово" застрелился Микола Хвылевой. Днем ранее навсегда исчез из своего дома его сосед и приятель Михаил Яловой.

Так начался трагический этап истории этого знаменитого здания, с которым связано очень много важных для развития нашей культуры сюжетов.

Дом литераторов

"Слово" построили специально для литераторов. И улицу тогда назвали - Красных Писателей.

Чтобы подчеркнуть символику, архитектор Михаил Дашкевич даже спроектировал свое детище в форме буквы "С", края которой выходили во двор.

Фасад можно просто облицовывать мемориальными досками: целое созвездие талантливых мастеров пера стали в 1930 году соседями.

В те времена коммуналок, общих кухонь, "уплотнений" и беспризорности, уровень комфорта казался фантастическим. Отдельные квартиры с изолированными комнатами, центральное отопление.

Правда, как вспоминал сын драматурга Николая Кулиша Владимир, размер кучи угля, которая летом вырастала во дворе, никогда не умели как следует рассчитать, топливо заканчивалось еще до наступления тепла. На крыше даже обустроили солярий: вмонтировали душ - и дети охотно там загорали.

Взрослые взамен радовались тогдашним чудесами техники. Появились первые радиоприемники. У кого их не было - ходили слушать к соседям.

Для некоторых предметом развлечения и гордости становилась печатная машинка. Популярными были американская марка "Смит", немецкая "Эрика".

Кому-то привлекательным казался портативный "Ремингтон", который можно было носить в кожаном футляре. Кому-то - солидный "Ундервуд".

Во все квартиры поставили телефоны. Неизвестно, для удобства владельцев, или для облегчения работы спецслужб, которые пристально жильцов пасли. О содержании дружеских разговоров вскоре пришлось говорить со следователями...

Копірайт зображення UKRINFORM
Image caption Микола Хвылевой (1893-1933) - писатель и публицист, автор лозунга "Прочь от Москвы", который считал, что украинская культура должна ориентироваться на Европу

Несмотря на бытовые удобства, писалось здесь не очень вдохновенно. Именно с 1930 года тоталитарные тенденции становятся все сильнее. Бесится цензура. Любимцев муз и граций начали таскать в ГПУ - то на разговоры, то на вербовку, то на допросы.

Грехов против советской власти у всех находилось множество. Те воевали под "неправильными" (то есть не красными) флагами, те слишком пессимистично описывали пореволюционную действительность, вместо того, чтобы ее прославлять.

Третьи демонстрировали вредное и неприемлемое, как для хозяев положения, восхищение европейской культурой и недостаточную любовь к "красной Москве".

Именно проблемы культурной (а в конечном итоге и политической) ориентации - на Запад или на Россию - страстно обсуждались в конце двадцатых в ходе знаменитой литературной дискуссии, насильно остановленной властью.

Первый арест и самоубийство

Наконец 12 мая 1933 года противостояние интеллектуалов, творческой интеллигенции и власти перешло в новую фазу. "Слово" посетили незваные ночные визитеры, после длительного обыска арестовали бывшего президента группы ВАПЛИТЕ (Свободная Академия Пролетарской Литературы) Михаила Ялового.

Микола Хвылевой, который был неформальным лидером не только организации, но и всего литературного поколения, решил, очевидно, не ждать неизбежного.

Он любил число 13. Часто вспоминал об этом в своих текстах. И родился 13 декабря. А теперь вот 13 мая, солнечным воскресным утром, решил сыграть последний акт жизненной драмы по собственному, а не за энкаведистскому, сценарию.

Пригласил в гости друзей, в частности Николая Кулиша, Олеся Досвитного. Чаевничали, хозяин пел, взяв в руки гитару. Хвастался, что написал новое произведение, пошел в кабинет взять рукопись и прочитать.

Копірайт зображення Ukrinform
Image caption На мемориальной доске на доме десятки имен представителей украинского "расстрелянного возрождения"

Послышался глухой выстрел, первым бросился к закрытой двери Кулиш. Хвылевой сидел в кресле с простреленным виском. Друзья еще не успели прочитать его предсмертные записки - вскоре, с появлением милиции, они исчезли.

Хвылевой писал, что считает себя ответственным за судьбу целой своей художественной генерации. Называл арест Ялового недоразумением. Отдельную записку адресовал своей приемной дочери Любочке, которую по-отечески любил.

А дом "Слово" харьковчане вскоре стали называть крематорием. Ночь за ночью сюда приезжали машины, названные в народе "воронками", и забирали все новых жертв. Вина не имела значения.

Обреченные на смерть

Скажем, известна фантасмагорическая история об аресте по чужому ордеру. 4 ноября 1934 года (как раз еще и старались, пожалуй, выполнить план к годовщине большевистской революции) энкаведисты поднялись на 4 этаж "Слова". Хозяина квартиры, драматурга Василия Минко, дома не застали.

По одной из версий, он был предупрежден об аресте и сбежал аж в Подмосковье. Но план надо выполнять. Спустились на третий этаж, зашли в квартиру другого Василия, Мисика. Молодой, очень талантливый, полностью далекий от политики лирик.

Когда приказали собираться, попросил показать ордер на арест. Там стояло имя соседа, Минко. Но несоответствие не остановило стражей порядка: кто-то сегодня, другой завтра - какая разница ... "Галочку" в списке поставили напротив фамилии Минко, и это спасло ему жизнь.

А Василий Мисик, так и не признав никакой вины, не подписав никаких признаний, избежал страшной участи. Отсидел свой пятилетний срок, вернулся в Харьков и тихо и незаметно доживал жизнь, стараясь не привлекать внимания властей.

Василий Минко всегда старался помогать своему невольному спасителю, чувствуя и бремя собственной вины.

В течение 1933-1938 годов жильцов, заселившихся в новое "Слово", почти не осталось. Многие из них погибли в урочище Сандармох.

Единицам удалось обмануть зловещую судьбу и спастись бегством, пытаясь жить чужой, а не своей жизнью.

Копірайт зображення Google.maps
Image caption Улицу, на которой построили дом в форме буквы "С", назвали "Красных Писателей"

Так, например, молодой литературовед Григорий Костюк успел выехать на российский Север, устроился работать неприметным служащим.

Встретил там несколько таких же беглецов-земляков. Но в конце концов не выдержал - и вернулся в Украину.

Вскоре возвращенца арестовывают, ссылают в лагеря. Отбыв сравнительно небольшой срок, вернулся и в 1943 году выбрал эмиграцию.

В США Костюк стал действительно выдающимся историком литературы и мемуаристом.

Если рассматривать здание сверху, хорошо виден его необычный силуэт. "С" значило слово, литературу. Во времена большого террора едва ли не больше напрашивалось упоминание о смерти.

Сейчас список знаменитых бывших жителей на мемориальной доске заставляет задуматься о еще одной ассоциации - о славе, которой увенчаны мастера.

А пейзажи этой улицы стали зарисовками во многих классических произведениях нашей литературы.

Следите за нашими новостями в Twitter и Telegram

Новости по теме