"Она проснулась без волос": как война травмирует психику детей

Артем с мамой
Image caption Артем - ровесник войны на востоке. Он знает только мир, обозначенный ею

"Замкнутость, изоляция негативно скажутся на детях, живущих вдоль линии разграничения. Они будут вариться в тех чувствах, которые не являются нормальными", - говорит волонтер Елена Розвадовская.

Мы едем в гости к семье в Зайцево, которой занимается Елена.

Добираемся туда напрямик через поле, по канавам и пашням.

Этот поселок разделен между украинскими военными и пророссийскими сепаратистами.

Елена - одна из немногих, кто приезжает сюда из внешнего, большого и значительно более безопасного мира.

Всего в серой зоне АТО живут 200 тысяч детей. На территории самопровозглашенных "республик" - 600 тысяч.

По данным министерства социальной политики Украины, в пятикилометровой зоне вдоль линии контакта живут 15 тысяч детей.

BBC News Украина рассказывает о психологическом воздействии войны на детей, проживающих вблизи линии разграничения.

История первая. Зайцево. "Когда отправляю его в школу - сердце замирает"

14-летний Дмитрий мечтает стать ветеринаром. Он показывает мне свое хозяйство: куры, козы, коровы. Парень с любовью о них рассказывает. Отмечает, что учиться на врача хочет в Бахмуте, после учебы уезжать с Донбасса не собирается.

Image caption 14-летний Дмитрий живет в поселке, закрытом для внешнего мира и разделенном между сторонами конфликта. Сюда добираются только волонтеры

Его первый дом остался вблизи Горловки на территории, которую сейчас контролируют пророссийские сепаратисты. Семья переехала в Зайцево, но война и здесь их быстро догнала.

В 2015-м Дмитрий попал под обстрел в поле возле своего дома. Отец тащил парня по земле до самого двора.

К счастью, он не пострадал физически. Впрочем, от пережитого дети могут получить психологическую травму.

Здесь ее никто не диагностирует, но она есть, и только родители знают, какими тяжелыми и длинными могут быть после этого дни и ночи их и их ребенка.

"После того, как Дима попал под обстрел, он был никакой. Думала, не подниму его уже. Он до сих пор иногда вскрикивает ночью", - рассказывает его мать Виктория.

"Но благодаря волонтерам понемногу нам становится легче. Он поехал в летний лагерь, оттуда вернулся другим - видно, что там с ними работали психологи", - добавляет она.

Рассказывает, что сын не замкнулся в себе, несмотря на все переживания. Сегодня родители на него могут полностью положиться: к примеру, он сам готовит ужин, когда мама на работе. Рассказывая это, она начинает плакать.

Из их двора позиций сепаратистов не видно, на горизонте их закрывает холм. Это создает иллюзорное чувство защищенности.

"Когда отправляю Диму в школу, сердце замирает. Мы живем в постоянной тревоге", - говорит мама мальчика. Его дорога в школу опасна: когда стреляют, дети пережидают. А потом все равно идут в школу. Здесь до сих пор никто не уверен в завтрашнем дне.

Елена Розвадовская привозила к детям в Зайцево психологов, которые проводят ритмотерапию. Они предлагали сыграть на барабанах и таким образом выразить свои эмоции и чувства, в том числе и тревогу.

Image caption Психологи и педагоги из ГО "Промир" в Славянске демонстрируют, как проводится ритмотерапия

"Это не сработало. Для такой терапии нужна безопасная среда, а дети здесь привыкли напрягаться, прислушиваться и контролировать, что происходит вокруг", - объясняет Елена.

Она убеждена: важно дать понять этим детям, что "кто-то еще может к ним приехать, что они могут что-то познавать, что мир велик".

История вторая. Камышеваха. "Все врачи говорят, что это из-за стресса и нервов"

Однажды летним утром 2015 года маленькая Кристина из поселка Камышеваха под Попасной проснулась абсолютно без волос. "У нее не было ни волосинки, ни бровей, ни ресниц", - рассказывает ее мать Ирина.

Image caption Однажды Кристина проснулась без волос. Врачи не нашли у нее болезни. Объясняют все пережитым во время обстрела стрессом

Самой страшной для семьи во время войны была зима 2015 года: продолжались постоянные обстрелы, но среди них особенно запомнился тот, с которого Ирина ведет отсчет их беды.

"Снаряды падали прямо на холм возле нашего дома. Я укачала Кристину и вышла на улицу. Потом захожу, она плачет. Я тоже испугалась", - рассказывает мама девочки.

Свист и грохот снарядов был очень резким, сильным и внезапным, а ребенок успел заснуть. Именно такое ее страшное и мгновенное пробуждение могло спровоцировать чрезмерный стресс, предполагает мать.

Вскоре у трехлетнего ребенка начали выпадать волосы, пока однажды их не стало совсем. Ни одно обследование, никакие анализы не выявили какой-то серьезной болезни, которая могла бы вызвать подобное.

"Все ссылаются на то, что это связано с нервной системой. Это стресс, испуг и нервы", - говорит мама.

Пятилетняя Кристина - подвижная, жизнерадостная, улыбающаяся, коммуникабельная девочка. Она рассказывает мне, что особенно любит прыгать и бегать.

До сих пор в окрестностях их поселка слышен грохот орудий.

"Она слышала обстрелы много раз, привыкла", - замечает ее мама.

Image caption Родителям Кристины советуют искать врачей за рубежом

"До этого Кристина имела пышные волосы, у нас все было хорошо", - добавляет она. Сейчас врач-дерматолог из Лисичанска предложила им купить парик.

Но в то же время родителям советуют отправить ребенка на серьезное медицинское обследование в Киев и искать врачей за рубежом. Средств на это у них нет. Даже столица отсюда кажется недостижимо далекой, не говоря уже о загранице.

Вдоль линии разграничения не хватает детских врачей и медицинского оборудования. "Нормальной медицины для детей здесь нет, возможности пройти полное обследование нет, положить в больницу ребенка невозможно. Это большая проблема здесь", - замечает Татьяна Кошель, координатор гуманитарного штаба "Проліска" в майорском управлении Верховного комиссара ООН по делам беженцев.

История третья. Новолуганское. "Дочь просит нас уехать отсюда"

Двоюродные братики - четырехлетний Ильюша и шестилетний Ярославчик - из поселка Новолуганское больше всего любят играть в войну. Перед ними на диване и детском столике - одни лишь игрушечные солдатики и танки.

Image caption Любимая игра шестилетнего Ярослава - война

18 декабря 2017 года пророссийские сепаратисты обстреляли поселок. Восемь человек были ранены. Снаряды повредили десятки домов. В ночь на 18 января этого года здесь снова шли бои.

В семье - четверо детей. Четвертым стал Ильюша, которого забрали у матери, сестры Натальи. Ее лишили родительских прав.

Средней дочери - девять лет. Старшему сыну - четырнадцать.

Наталья до сих пор переживает, что во время обстрелов в декабре не была дома: "Когда дети видят, что я рядом, что я спокойна, легче это все переносят".

Рассказывает, что самую большую тревожность после пережитого замечает у своей 9-летней дочери Софии. "Она очень испугалась, просит меня: "Мама, давай уедем отсюда".

Но ехать семье с четырьмя детьми некуда.

История четвертая. Майорск. "Мама, это не гроза и не град - это по нам стреляют"

"Здесь нет безопасного занятия для детей. В лес ходить опасно, в школу ездить опасно, детсада нет. Ясно, что это жизнь в условиях постоянного стресса", - говорит Елена Розвадовская, сидя в окружении детей разного возраста. Все они живут в Майорске.

Image caption Детям, которые живут вдоль линии разграничения, нужны общение, внимание, ощущение того, что они кому-то интересны, что мир велик, убеждена Елена Розвадовская

"Кто из вас знает, что такое стресс?" - спрашивает Елена у них. "Это когда тебе страшно", - отвечают дети.

Раз в неделю она собирает их вместе: привозит подарки, краски, сладости и просто играет с ними, общается.

"У этих детей, как и у любых других, есть живая потребность себя выразить и поиграть с другими детьми", - говорит Елена.

Она отмечает, что они очень любят рисовать яркими красками и широкими мазками. "Якобы через рисование получают то, чего не имеют в своих буднях", - говорит волонтер. В ее планах - обустроить для здешних детей спортивную комнату.

Местные школьники, как и Дима из Зайцево, ездят в школу. Дорога туда и обратно для них - опасная.

"Не оставить детей один на один с этой реальностью войны, когда они не могут выйти на улицу, потому что можно поймать пулю, - это вопрос элементарной ответственности взрослых", - говорит Елена Розвадовская.

Самому молодому участнику этих встреч Артему - пять лет. "Не называйте меня малышом - я Тёма или Артем", - говорит мальчик.

Здесь он особенно любит играть с разноцветным песочком, из которого можно лепить снеговиков синего, зеленого и золотого цветов.

Image caption Артем попросил взрослых помочь нарисовать ему солнце

В своей жизни он помнит только военный Майорск. Мать Наталья пыталась изолировать сына от войны, говоря, что взрывы - это гроза и град. Но однажды мальчик понял правду...

Наталья рассказывает, как это было: "Когда успокоилось, он начал выходить и играть на площадке. Там детки начали говорить, что стреляют. Пришел оттуда и сказал: мама, это не град - это нас обстреливают (начинает плакать)".

"Да мы держимся, все хорошо у нас..."

История пятая. Авдеевка. "В зависимости от того, откуда стреляют, выбираю дорогу в школу"

14-летняя Маргарита из Авдеевки объясняет мне, как ходит в школу: если стреляют с правой стороны, то поворачивает на дорогу справа за своим домом; если с другой стороны раздаются взрывы, идет в обход.

Со своей мамой Еленой она живет на одной из самых опасных улиц Авдеевки.

Сюда не приезжают такси и скорые. На весь город есть только один таксист, который решается принимать здесь заказы. Секрет его смелости в том, что он сам живет на этой улице.

В августе прошлого года в спальню Ритиного дома влетела пуля. Мама Елена сидела в это время на кровати. К счастью, все обошлось. Только на стене осталась дыра.

Image caption На улицах старой Авдеевки до сих пор пролетают "шальные пули". Елена Иванова показывает след от такой пули в их доме

Уроки в Ритиной школе длятся по 30 минут. Централизованное отопление не работает, детей и учителей спасают обогреватели. Но все равно там холодно - дети сидят на уроках в верхней одежде.

Мама Риты переживает, что дочь с такой учебой не подготовится к сдаче ВНО.

Спрашиваю девочку, какие именно предметы нравятся ей больше всего. Говорит, что таких нет...

"Она у меня очень хорошо держится, уже все понимает и просто научилась принимать эту ситуацию", - говорит мама. У женщины больные ноги, и ей трудно ходить.

"Летом мы работали на огороде, хоть и стреляли. Ничего не поделаешь: надо было сажать картошку. Рита меня жалела - все сама пыталась делать. Она моя самая младшая, мой мизинчик", - рассказывает Елена.

Спрашиваю у девочки, знает ли уже, кем бы хотела стать в будущем. Пока не знает. А мама тем временем уже сокрушается, сможет ли отправить ее учиться.

Последствия войны для детей

Психологи объясняют, что психические детские травмы войны могут сделать человека несчастным, излишне уязвимым, неадаптированным во взрослом возрасте. В целом последствий и проявлений посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) может быть немало.

Если ребенок живет в состоянии постоянного напряжения, тревоги, хронического стресса, этого может быть достаточно, чтобы развился ПТСР. По данным психологов, такое расстройство развивается по крайней мере у 25% пострадавших от вооруженного конфликта.

Психолог Татьяна Асланян из ГО "Промир" в Славянске работает именно с детьми, которых война травмировала психологически.

"Если у ребенка возникнет ПТСР, то во взрослом возрасте он потеряет чувствительность к жизни. Для того, чтобы выжить с травматическим опытом, нужно перестать чувствовать пережитое. Ему будет трудно понимать других людей, создавать отношения", - объясняет она.

И добавляет, что крайне важно как можно раньше обращаться за помощью к психологам и психотерапевтам.

Image caption По мнению психолога, проигнорированный в детстве ПТСР может сказаться на всей последующей жизни человека

Между тем, ребенок, который живет вдоль линии разграничения, может получить статус пострадавшего от вооруженного конфликта, в том числе если подвергался не только физическому, но и психологическому насилию.

Но родители должны это еще доказать государству, принеся справки от врачей и психологов. Многие считают, что такой статус должен предоставляться автоматически - на основании проживания в зоне боевых действий в период активной фазы войны.

Нынешняя процедура настолько сложная, что до сих пор соответствующий статус получили только шесть детей из тысяч тех, кто, как Кристина или Дима, переживают эту войну до сих пор. Войну, которая полностью изменила их жизнь.

Хотя это якобы незримо и недоказуемо. И справок о таком не выдают.

"Для меня истории этих детей сегодня - это то, что будет с Украиной через 20 лет. Тогда эти дети, став взрослыми, спросят нас, почему должны были расти в таких условиях. Тогда они встретятся на улице с детьми тех, кто сегодня убежден, что эта война их не касается", - заключает Елена Розвадовская.

В департаменте Донецкой ОГА BBC News Украина ответили, что их статистика не подтверждает связи между войной и ростом у детей количества заболеваний, которые могут считаться психосоматическими.

Там не стали комментировать влияние ПТСР на здоровье детей, проживающих в прилегающих к линии разграничения районах.

Следите за нашими новостями вTwitterиTelegram

Новости по теме