Геи в армии: они защищали страну, которая их не принимает

геи в армии Копірайт зображення Антон Шебетко
Image caption Все участники проекта "Мы были здесь" закрывают свои лица

Они выжили на линии огня, спасли жизнь и здоровье десяткам собратьев, поставляли на передовую то, что не могло дать своим солдатам государство в первый год войны. Но большинство из них до сих пор не может рассчитывать на принятие себя в украинской армии и в социуме в целом.

Это - геи, лесбиянки, трансгендеры и бисексуалы, которые служили, были парамедиками или волонтерами. На войне им не хватало времени думать о скрытой правде своей жизни. Но все равно наступает момент выбора: рассказывать или нет? И возникает вопрос: что будет дальше?

Украинский фотохудожник Антон Шебетко записал интервью и создал фотопортреты восьми представителей ЛГБТ-сообщества, прошедших войну на востоке Украины, некоторые из них до сих пор там находится. Они не открывают своих лиц на фотографиях и называют только имена, некоторые из которых - изменены. Так появилась выставка фотографий и видеоинсталляций "Мы были здесь".

30 августа она открылась в киевском арт-пространстве Izone.

Image caption В проекте "Мы были здесь" приняли участие восемь военных, волонтеров и парамедиков

Автор работал над выставкой в рамках проекта для украинских художников, посвященного дискриминации ЛГБТ-сообщества, которое фонд "Изоляция" организовал совместно с КиевПрайд в марте этого года.

"В начале войны эти люди ушли добровольцами защищать Украину голыми руками. Страну, которая не готова их принять", - так рассказывает о своих героях Антон Шебетко.

"Я просто с ними разговаривал. Мне важно было услышать не заученные рассказы, а понять человеческие истории", - добавляет фотограф, признавая, что Украина остается "консервативной, гомофобной страной".

Image caption Один из участников проекта Виктор Пилипенко совершил полный каминг-аут

После общения с Антоном один из участников проекта, экс-боец добровольческого батальона "Донбасс", 31-летний Виктор Пилипенко, совершил каминг-аут (добровольное и открытое признание человеком своей сексуальной ориентации и гендерной идентичности. - Ред.), то есть открыл свое лицо и публично рассказал о своей сексуальной ориентации.

"Я осознал, что живу полужизнью, что сам себе вру. Когда показываешь лицо, люди верят больше. Важно, чтобы люди видели: геи, лесбиянки, бисексуалы - это обычные люди, которые также воюют за них на фронте", - объясняет свою мотивацию Виктор.

Он дважды подавал заявку в батальон "Донбасс". В первый раз ему отказали. Второй раз подал анкету после Иловайского котла. Объясняет: просто не мог иначе.

До Майдана и войны парень жил и работал в Арабских Эмиратах. Имел хорошую работу. Но не смог оставаться за границей, когда в Украине начались исторические события.

"Я был тогда под Генштабом, видел, как выходили жены ребят, находившихся в окружении под Иловайском, и рассказывали, что им звонят мужья и прощаются. Я тогда заполнил анкету в батальон "Донбасс" во второй раз. В этот раз меня взяли", - вспоминает атовец.

Он провел на фронте полтора года: с сентября 2014 года по май 2016-го. Служил в Луганской области, потом - полгода в Широкино на передовой под постоянными обстрелами.

Имел позывной "Француз" из-за того, что свободно владеет французским, а также английским. По специальности переводчик. Благодаря этому именно его часто делегировали давать комментарии иностранным СМИ.

Копірайт зображення Виктор Пилипенко
Image caption Виктор Пилипенко прослужил в зоне АТО полтора года

На войне Виктор Пилипенко никому правду о себе не открывал: "Мне задавали вопросы о девушке, куда это я бегаю, когда мы с боевых заданий возвращались. Я вынужден был придумывать истории про каких-то девушек, хотя это было не так".

Когда в июне 2018 года написал откровенно о себе на Facebook, неожиданно получил много слов поддержки, но и без угроз не обошлось.

Боевые товарищи его поддержали: "Они говорят, что всегда будут меня уважать и принимать таким, какой я есть. Некоторые из них написали, что считают этот шаг героическим".

Однако, если Виктор Пилипенко сидит перед нами с открытым лицом, то другая участница проекта "Мы были здесь", Софья (имя изменено), лицо скрывает. Она - лесбиянка.

Image caption Лесбиянки-участницы боевых действий в большинстве случаев предпочитают оставаться инкогнито

Мы не сможем рассказать о ее военном опыте, боевых задачах, виде оружия, с которым она была в горячих точках. В этой части повествования - пробелы. Девушку не понимают родные и знакомые, поэтому она предпочитает сохранять анонимность.

"Отношение к теме ЛГБТ было в разных подразделениях разным. К примеру, в одном не только гомофобия царила, но и резкое неприятие службы женщин в армии. А были подразделения, где всем было все равно, кто ты, если ты боевая единица, хорошо выполняющая задачи", - рассказывает Софья.

Она, как и Виктор, не раскрывалась перед своим окружением в армии, за очень редкими исключениями. "На войне я сказала одной волонтерке, что являюсь лесбиянкой, после того, как та написала в Facebook гомофобный пост. Она была шокирована, что мы нормальные люди, а не какие-то пародии на них. В ее среде были такие представления", - вспоминает девушка.

Image caption Эти люди воевали и выжили, но не могут показать свои лица, хоть и не являются засекреченными разведчиками

В отношении того, стоит ли и зачем ветеранам войны из ЛГБТ-сообщества рассказывать о своей сексуальной ориентации, Софья говорит: "Военнослужащим очень важно делать каминг-аут. Я бы хотела, чтобы первыми это делали те, кто уже отслужил и вернулся, то есть те, кто не будет сразу сталкиваться с неприятием".

Виктор описывает изменения, испытавшие после каминг-аута: "Это невероятное облегчение. Мне приятно жить, не прячась. Я бы советовал многим не скрывать это. Сексуальность, когда ты ее скрываешь, начинает тобой управлять, превращаться в комплексы и страхи".

Он признает, что, как это ни парадоксально, в Украине до сих пор заявить о том, что ты гей или лесбиянка, кажется более смелым решением, чем отправиться на фронт.

Следите за нашими новостями в Twitter и Telegram

Новости по теме