Воскресенье Припяти. Приключения художника Гамлета в Чернобыльской зоне

Гамлет близ Чернобыля-2 Копірайт зображення Маркиян Камыш
Image caption Уличный художник Гамлет в Зоне

Писатель-сталкер Маркиян Камыш рассказывает о том, как он и художник по имени Гамлет побывали в Чернобыльской зоне отчуждения.

Налобным фонарем я свечу на стену дворца культуры в центре Припяти, пока Гамлет рисует на ней в черно-белых тонах. Фонарь мощный, и я волнуюсь, что нас заметит полицейский патруль.

Я привел сюда Гамлета нелегально.

После аварии на Чернобыльской атомной станции в 1986 году, тридцатикилометровая зона вокруг нее - запрещенная земля. Там нельзя ходить без специального разрешения - не говоря уже о стрит-арте.

Да и не в моих привычках кланяться за разрешениями.

Копірайт зображення УНІАН

Я сижу на асфальте, упершись ладонью в изумрудное пятно радиоактивного мха. Как мне кажется, радиации здесь не так уж много, да и человек ко всему привыкает.

Говорю Гамлету: "Нет дозиметра - нет радиации".

Гамлет - украинский уличный художник. Он обрабатывает стену валиком, смоченным в густую белую краску, и говорит, что его имя не имеет никакого отношения к шекспировскому герою, а означает "гам лет" - шум современной эпохи.

Позже он скажет, что когда я уснул, а он продолжал рисовать, стало немного жутко - нависла тишина мертвого города, и он даже пытался меня разбудить.

Мы пришли сюда тайком от всех.

Нелегально перемахнули через забор из колючей проволоки - границу Чернобыльской зоны. Затем шли через густой сосновый лес, умирая от усталости под тяжестью фасадной матовой краски, которую с запасом захватил с собой Гамлет.

Он упаковал ее в огромный мешок, который по размерам больше всех туристических рюкзаков и дорожных чемоданов в мире. Такой большой, что в нем можно спрятать ветер, чтобы потом выпустить в нужный момент.

Копірайт зображення УНІАН

Мы входим в Припять, и я выбираю квартиру в той части города, которая скорее напоминает джунгли. Там меньше вероятность нарваться на патруль, снующий по ночному городу и высматривающий фонарный свет в темных окнах заброшенных высоток.

Гамлет садится рисовать эскизы будущих припятских работ.

На пальцах - массивные перстни, а лицо скрыто за густой завесой табачного дыма. Он рассказывает о том, как когда-то давно рисовал бомжей и жил в коммунальных квартирах.

Копірайт зображення Маркіян Камиш

Его работы - отражение мрачной украинской действительности. Это черно-белые отрывки нищей жизни, закованные в короткое словесное дао.

На одной из его картин я видел перчатки контуженного солдата, которые тот оставил дома, а где дом - солдат уже и забыл. На другой - одинокий металлический гараж, "железный дом".

Мы долго бродим по заброшенныму городу в поисках подходящей стены. Вокруг лишь безжалостно палящее июльское солнце и тихий звон лета.

В конце концов, взбираемся на шестнадцатиэтажку с гербом.

Гамлет достает из огромной сумки все необходимое, долго грунтует стену и водостоки.

Копірайт зображення Маркиян Камыш
Image caption На крыше одного из припятских домов "с гербом"

Он подписывает работу "Персональное созвездие".

Низко над горизонтом тянутся караваны кучевых облаков, а снизу доносятся голоса, нетипичные для туристов и сталкеров. Я говорю, что нам нужно идти. Гамлет молчит.

Мы осторожно возвращаемся, осматриваем наш дом и стягиваем в квартиру стулья, столы и тумбы, чтобы соорудить "штаб".

Отдыхаем и вечером снова идем в центр города, останавливаясь в парке аттракционов, где Гамлет выбирает одну из ржавых электромашинок.

Копірайт зображення Маркіян Камиш

Он воскрешает ее, аккуратно облачая в белый цвет. Среди других машинок эта - теперь особая.

Гамлет говорит, что она - "замечательное исключение".

Копірайт зображення Маркіян Камиш

Он достает самокрутку из портсигара и присматривается к новой стене.

Я оставляю его и спускаюсь на пристань, чтобы набрать воды. Неспешно иду по каменным ступенькам вниз и становлюсь на колени у берега. Свечу фонарем на гладь и погружаю в воду пустую бутылку из-под пива.

Вода до судорог холодная, и пока наполняется бутылка, я к ней привыкаю.

В конце концов Гамлет выбирает стену между дворцом культуры "Энергетик" и гостиницей "Полесье".

Я сажусь рядом, чтобы светить на нее большим фонарем, пока он рисует черно-белыми красками.

Копірайт зображення Getty Images
Image caption Припятские медведи

Но вдыхали жизнь в этот город не только граферы: сталкеры зажигали неоновые лампы на вывесках брошенных высоток, реставрировали слоганы на крышах, сносили сувениры со всего района себе в квартиры - чтобы создать уют, воскресить жизнь и встретить Новый год.

Сталкеров еще недостаточно много, чтобы заполнить ими трибуны футбольного стадиона, но уже достаточно для амфитеатра университетской аудитории.

Копірайт зображення Getty Images
Image caption Стадион в Припяти

Однажды их будет так много, что они никого уже не будут бояться и станут водить хороводы вокруг полицейских, тщетно пытающихся их арестовать. Тогда зазвучат мотивы Ганди и фестиваля Марди Гра, а Припять действительно воскреснет.

А пока реальность другая.

В попытке спрятаться от полиции я хочу притушить налобный фонарь и случайно выключаю его совсем. Мы погружаемся в кромешную тьму, и я даже собственную руку разглядеть не могу.

Опять включаю фонарь. Успокаивающая припятская тишина уносит мои тревоги и страхи.

Я уснул крепким сном, а когда проснулся - рисунок был готов.

Новая работа Гамлета - стол и упавший рядом стул. Акт побега, выхваченный из вихря жизни коммунальных кухонь.

И вопрос: "Какие ответы мы здесь ищем?"

Копірайт зображення Маркіян Камиш

Он часто звучит и почти так же часто остается без ответа.

И чем дольше я здесь, тем больше убеждаюсь, что на самом деле все мы движимы неумолимостью времени. Там, где время остановилось, мы очень торопимся оставить след: нарисовать стрит-арт, написать книгу, снять фильм и сделать фото.

Спешим, потому что чувствуем: это место исчезает у нас на глазах, и заброшенные города быстро превращаются в руины и джунгли. Хорошо, что наши следы - горючее для их возрождения.

Гамлет закончил работу в Припяти. У нас впереди - долгая дорога домой.

Из портсигара он достает мне самокрутку. Первая сигарета за много недель расслабляет, и я становлюсь разговорчивым.

Говорю, что моя Чернобыльская зона больше похожа на Trainspotting, чем на "Постапокалипсис".

Копірайт зображення Укрінформ

Рассказываю, что сталкеры оживляют мертвые города: выпивают на крышах и играют на гитарах в окружении полицейских. Устраивают рейвы в заброшенных церквях и шумные новогодние вечеринки. Делают все то, чего люди не делают в мертвых городах.

Рассказываю, что Припять заброшенная и одновременно живая - как муравейник, жизнь в котором замечаешь, только приблизившись.

Наш обратный путь проходит под гигантским радаром Чернобыль-2.

Копірайт зображення Маркиян Камыш
Image caption Чернобыль-2

Его построили, чтобы фиксировать пуски американских баллистических ракет - чтобы дать "советам" время успеть нанести ответный удар. Он выше пирамиды Хеопса, а в длину протянулся почти на километр.

В кустах под радаром слышен стук копыт, а по песку прямо под ногами прыгает утка с переломанным крылом, тщетно пытаясь взлететь.

Копірайт зображення Маркіян Камиш

Я подсвечивают фонарем, и мы оба без слов понимаем - она обречена.

"Она переродится в кого-то другого", - успокаивает меня Гамлет.

Дальше - поле и колючая проволока.

И мы, собирая на кроссовках росу и густой туман, идем к выходу ...

Копірайт зображення Олег Паскарь
Image caption Маркиян Камыш - один из самых известных в Украине сталкеров, который пишет книги о своих походах в Чернобыльскую зону отчуждения

Я поднимаю колючую проволоку - выпускаю Гамлета из Зоны.

Он выходит свободно, не цепляясь своей огромной сумкой за колючку.

А я оборачиваюсь напоследок: фиолетовое зарево неба ближе к горизонту уже сменяется мягкими красками рассвета, а поле тонет в густом тумане.

Копірайт зображення Getty Images

Пролезаю под колючкой, цепляю проволоку рукавом и думаю, что Гамлета зона выпустила, потому что он закончил рисунки, а меня - хватает за руку.

Значит, я сюда еще вернусь.

Следите за нашими новостями в Twitter и Telegram

Новости по теме