Экс-"айдаровец" Дикий: Украина для России - как Афганистан для СССР

Евгений Дикий Копірайт зображення Evgen Dykyj

"Айдар" - один из самых известных добровольческих батальонов в Украине. Его бойцы участвуют в конфликте на Донбассе фактически с самого начала активных боевых действий.

В то же время "Айдар" нередко вспоминают не только в контексте военного столкновения - бойцов батальона обвиняют в нарушении прав пленных, они были причастны к инциденту на трассе "Киев-Борисполь", а часть "айдаровцев" недавно пикетировали Министерство обороны с подожженными шинами.

О ситуации в батальоне и вокруг него, а также о том, сколько еще может продолжаться конфликт, ВВС Украина рассказал Евгений Дикий - экс-командир взвода "Айдара", а до того - преподаватель "Киево-Могилянской академии", который во время Первой чеченской войны работал корреспондентом на Северном Кавказе.

Сейчас Евгений Дикий демобилизован по состоянию здоровья, он несколько месяцев провел в госпиталях в Украине и Прибалтике. Однако продолжает находиться в постоянном контакте с бойцами "Айдара", которыми ранее командовал и которые остаются на передовой.

В "Айдаре" и вокруг "Айдара"

ВВС Украина: Расскажите о ситуации в батальоне.

Евгений Дикий: Ситуация непосредственно в "Айдаре" и вокруг "Айдара" очень разная.

В самом "Айдаре" довольно сложная. Часть батальона, дислоцированная в городе Счастье Луганской области, постоянно находится под обстрелами. Недавно там в результате обстрелов из "Градов" погибли два бойца, которые были возле Луганской ТЭС - это основной объект, который там охраняется.

Также у "Айдара" в Счастье есть своя база. И вот то, что происходит там, вызывает много вопросов. Когда бойцы ежедневно не воюют, они начинают расслабляться ..., прямо говоря, "бухать". Ситуация с пьянством в батальоне довольно острая, а это вызывает конфликты с местным населением.

С одной стороны, местные постоянно высказывают претензии бойцам (не только "айдаровцам", но и всем украинским военным): "пока вас здесь не было, нас не обстреливали - убирайтесь отсюда, чтобы не было обстрелов". Такая позиция очень раздражает бойцов, и она, по моему мнению, является неправильной.

Но в сочетании с пьянством имеем случаи злоупотреблений пьяных солдат. Это вызывает соответствующий резонанс среди местных. То есть сейчас отношения между "Айдаром" и местным населением далеко не такие, какими были в июне, когда мы их освободили...

Это - проблемы на передовой. Есть другая часть батальона, которая охраняет тыловую базу и склады оружия в Половинкино под Старобельском. Вот там, насколько мне известно, больше порядка, потому что туда, по крайней мере, приехал новый назначенный министерством и.о. комбата. Кто командует в Счастье - неочевидно.

С одной стороны, есть исполняющий обязанности комбата, назначенный Минобороны - подполковник Пташник. Ветеран-афганец, строевой офицер с плюсами и минусами нормальных кадровых офицеров.

Между тем в Счастье есть другой и.о. комбата - Сергей Федорченко. Сам по себе тоже неплохой человек, он был у нас "зампотехом" (заместителем командира по технической части. - Ред.). Это - действительно боевой офицер, достойный человек. Но это - чисто исполнитель, его оставили, чтобы не принимать никаких решений (он их и не принимает), а выполнять приказы народного депутата Сергея Мельничука (первый комбат "Айдара", избран в ноябре в парламент. - Ред.).

Таким образом, часть бойцов фактически выполняет приказы Мельничука, а часть - назначенного Министерством обороны подполковника Пташника.

Image caption Евгений Дикий несколько месяцев провел в госпиталях после травмы, полученной на передовой летом

ВВС Украина: А что происходит вокруг батальона, в частности почему пикетируют Минобороны?

Евгений Дикий: Ситуация вокруг "Айдара" связана с деятельностью депутата Мельничука. Сейчас некорректно называть его комбатом - он был нашим комбатом до ноября прошлого года. После присяги народного депутата он сложил с себя эти полномочия, а гражданское лицо не может быть командиром воинской части ...

Так вот, депутат Мельничук выставляет вокруг себя толпу шумных людей, которые пикетируют министерство, выходят еще куда-то. Он заявляет, что в массовых акциях принимают участие "айдаровцы", а это, мягко говоря, некорректно. Среди них действительно есть бойцы "Айдара", которые находятся в краткосрочных отпусках с передовой. Я всматривался на последней акции - таких людей было где-то до двух десятков.

Но большинство не были даже бывшими "айдаровцами". Из порядка двух сотен человек, которые пикетировали, большую часть составляли члены так называемого "батальонного братства", созданного известной фигурой Татьяной Монтян (на веб-сайте Регистра общественных объединений активистка Татьяна Монтян не значится ни среди учредителей, ни среди руководителей общественной организации "Всеукраинское батальонные братство". В комментарии ВВС Украина Татьяна Монтян отрицает свою причастность к "батальонному братству", а подобные заявления назвала "грязной кампанией по моей дискредитации".- Ред.). Реальных ветеранов АТО среди них не так и много.

Также в акциях принимали участие люди, которые могут считаться дезертирами. Это бойцы батальона, которых на передовой не было уже по полгода. Они просто находятся в Киеве и выполняют приказы Мельничука. Он им говорит: я разрешаю вам не возвращаться на передовую, вы здесь нужнее.

Причем сами они себя дезертирами не считают. Я с ними общался - они совершенно искренне считают, что в Киеве "решают вопросы для батальона".

Весь суммарный состав батальона "Айдар" по штату - более 800 человек. А физически в Половинкино и Счастье максимум сейчас находится 300-350 человек (по словам Евгения Дикого, информацию об этом численность бойцов батальона он получил от людей, которые сейчас находятся там. В комментарии ВВС Украина первый командир "Айдара" Сергей Мельничук отметил:"В Счастье действительно сейчас находится 200-300 человек. В Половинкино сидят еще около 300 человек, которые отказываются идти воевать. Они отказались выполнять приказ идти в Дебальцево". - Ред.).

Где остальные - вопрос. Это одна из причин того, почему Мельничук так жестко выступает против переформирования полка.

Обратите внимание - о расформировании "Айдара" никогда речь не шла, таких планов в Министерстве не было. Речь идет о переформировании из батальона теробороны, для которого не предусмотрено тяжелого вооружения, в штурмовой батальон, которым "Айдар" фактически был летом. Это позволит сформировать спецподразделения: разведывательные, огневой поддержки, а также получить тяжелую технику.

Прецедент полевых командиров

Копірайт зображення UNIAN
Image caption "Айдар" называют одним из наименее контролируемых добровольческих батальонов

ВВС Украина: Почему же, по вашим словам, Сергей Мельничук как один из организаторов "Айдара" не заинтересован в таком переформировании?

Евгений Дикий: При переформировании происходит переаттестация личного состава. Мельничук этого боится, ведь всплывут 200-300 бойцов, которые просто растворились в тылу.

На Кловском спуске есть офис, который принадлежит одиозной личности Владиславу Каськиву (глава Государственного агентства по инвестициям и управлению национальными проектами Украины во времена президентства Виктора Януковича. - Ред.). Они сотрудничают с Мельничуком - к ним приходят бизнесмены, которые предлагают определенный процент за содействие в "отжиме" определенных объектов. Инструментом этого, конечно, выступают не бойцы с передовой, а те вооруженные дезертиры.

(В комментарии ВВС Украина Сергей Мельничук подтвердил дружеские отношения с Владиславом Каськивым: "Это мой друг. Я с ним давно знаком и не изменяю друзьям ... Тем более, что он очень помогает батальону. Он неоднократно ходил на смежную с боевиками территорию, принимал участие в боевых действиях. Он не только волонтер, но и в качестве добровольца выходил на задание").

Я с ними также общался. Они не считают себя бандитами. Они искренне считают себя "айдаровцами", а то, что происходит - другой частью войны, "на внутреннем фронте". Людям с высокой патриотической мотивацией и "крышей", которая немного "поехала" из-за войны, достаточно просто вбить в голову подобные вещи.

Таким образом, Мельничук фактически имеет вооруженную группировку, которая позиционирует себя как "Айдар" и принимала, в частности, участие в попытке рейдерского захвата завода минеральных вод (комментарий Сергея Мельничука: "Завод минеральных вод - это собственность Каськива ... Все остальные судебные решения были в его пользу").

Были и другие попытки, известно что группировка пытается взять под контроль нелегальный янтарный бизнес в Ровенской и Житомирской областях (в комментарии ВВС Украина Сергей Мельничук отрицает причастность бойцов "Айдара" к любым событиям, связанным с добычей янтаря, - Ред.) .

Поэтому если министерство пойдет на компромисс и батальон или его часть останется под контролем Мельничука, это станет прецедентом. Если это позволят Мельничуку, то завтра аналогичные шаги могут позволить другие комбаты. И мы можем вместо государства получить систему полевых командиров.

Я видел на Северном Кавказе, как это выглядит, когда "у кого больше банда, тот и Шариат лучше трактует". Если это может быть нечто хуже оккупацию Украины "путинским" режимом, то это превращение ее в Сомали с полевыми командирами в каждом городе и городке.

Есть еще одна опасность. В парламент внесли несколько законопроектов о том, чтобы позволить народным депутатам во время боевых действий участвовать в них, а фактически - командовать подразделениями.

Представьте, что будет, если в Верховной Раде при решении политических или экономических вопросов депутаты будут выдвигать в качестве аргумента собственные легализованные государством группировки с тяжелым оружием и техникой. Это - шаг к реальной гражданской войне.

Задержание

ВВС Украина: Сергей Мельничук, кстати, в своем интервью ВВС Украина обвинял вас в том, что вы якобы пытались незаконно вывезти оружие из зоны АТО.

Евгений Дикий: Действительно, в июне я был задержан работниками Сватовского райотдела милиции по подозрению в попытке незаконного вывоза четырех автоматов, три из которых официально за мной числились (три служебных и один трофейный, от сепаратистов). Я сутки провел в райотделе. Милиция провела расследование и уже на четвертый день с меня все обвинения сняли. После этого я смог продолжить службу - если бы я оставался под подозрением, никто мне бы оружие в руки не давал.

В то же время я понес дисциплинарную ответственность за то, что не проследил, когда эти три служебных автомата потом у меня украли - меня понизили с командира роты. Однако за мной тогда вообще числилось 92 единицы оружия. В передфронтовой суете я за этим не проследил.

А после этого подполковник Мельничук продержал меня несколько суток в земляной яме с бетонными стенами под мясокомбинатом, где была временная база "Айдара". Позже условия улучшились, но две недели я находился под абсолютно незаконным арестом по самовольному решению Сергея Мельничука - дескатьдля примера остальным.

И таких людей, кстати, незаконно находившихся у него под стражей, было много. Часть - такие как я, которых Мельничук сам признал виновными в каком-то дисциплинарном нарушении. Ни военной прокуратуры, ни других механизмов при этом не привлекалось. Сам комбат командовал: "Этого и вот этого - в яму".

А были также местные жители, которых подозревали в сотрудничестве с сепаратистами. Кто-то из них действительно был сепаратистом, но другая часть - люди, на которых другие местные донесли из-за своих бизнес-"разборок"...

Мне же потом отдали автомат и поставили сначала командовать отделением, а затем взводом. Я потом принимал участие в боевых действиях в Георгиевке, Лутугино и Вергунке. В госпиталь я попал уже как взводный...

Когда Мельничук заявляет о том, что он не сдает депутатский мандат, потому что ему угрожают следствием, он признает, что его единственной защитой от суда является депутатский мандат.

Почему "Айдар"?

ВВС Украина: Если отвлечься от дел в самом батальоне ... Как получилось, что вы - ученый, кандидат биологических наук, оказались в "Айдаре"? Почему именно там?

Евгений Дикий: Я хотел быть именно в армии, а не в милицейских батальонах ("Айдар" находится в подчинении Министерства обороны, в то время как, например, "Азов", "Днепр-1" или "Донбасс" - в подчинении МВД. - Ред.). Я ехал, фактически, в качестве руководителя группы людей - порядка 50 человек.

Из них 17 - это одна из групп, которой я командовал в "Самообороне Майдана". К нам присоединились другие "майдановцы" и группа из более 30 человек из Волынской самообороны. Мы скооперировались, взяли автобус и поехали на фронт.

Копірайт зображення Artem Polezhaka
Image caption Евгений Дикий и поэт Артем Полежака на базе батальона летом 2014

А с мотивацией все просто. Для меня с первых дней было понятно, что это - не внутренняя война, а на нас напала РФ. Война гибридная - прежде чем входят регулярные российские подразделения, имитируется местное сопротивление за счет пророссийской пятой колонны, получившей оружие.

Я воспитан в том поколении, для которого очевидно, что если на твое государство напали, то человек должен брать в руки оружие и идти ее защищать.

Мы спешили, потому что у нас не было иллюзий относительно состояния армии после 23 лет тотальной коррупции и приучения к тому, что армия никогда не будет воевать. Представьте, негативная селекция прошла среди военных, которые сейчас потенциально могли бы быть хорошими бойцами.

В другой стране, по логике такого, как я, PhD in Bilogy, было бы достаточным платить налоги на содержание армии, которая меня защищала. Но мы не наивные и понимаем, что эти средства до армии просто не доходили. Поэтому для нас было совершенно очевидно - или мы сами себя защитим, или нас не защитит никто.

Также мы понимали, что это - война не за Донбасс. Ключевым был вопрос о том, пойдут ли россияне дальше Крыма. Если бы Путин остановился на том, что отобрал Крым (в апреле еще были такие надежды), я и большинство наших ребят еще бы подумали, стоит ли воевать за полуостров. Но позже стало очевидно, что россиянам нужны не отдельные территории, а вся Украина. И остановятся они там, где их остановят. Как киевлянин, я заинтересован в том, чтобы остановить их не в Киеве или пригородах столицы, а на Востоке.

На Донбассе мы убедились, что не существует никакого донецкого сепаратизма. Нет там местного населения, которое считает себя отдельной нацией и хочет иметь свое государство. А есть война между Украиной и Россией, и ставкой здесь является контроль над всей украинской территорией.

ВВС Украина: С тех пор вы были на Донбассе?

Евгений Дикий: Наша группа прибыла 29 мая 2014, после президентских выборов. А юридически меня оформили 12 июня. Но здесь мне очень повезло. Возможно, повлияло то, что я привез весь пакет документов от паспорта до диплома кандидата наук. Но часть нашего личного состава до сих пор остаются неоформленными - даже те, кто приехал еще в конце мая. Некоторые погибли без оформления.

Например, при штурме Лутугино погибли 12 наших бойцов. Из них пятеро не были оформлены, и их семьи до сих пор не получили компенсации.

Здесь есть вина и чиновников, но оформлять документы должны, прежде всего, в батальоне. Вот с нами воевала 80-ая бригада - почему-то там все имели статус военнослужащих и участников АТО.

Потери "Айдара"

Копірайт зображення UNIAN
Image caption По данным Евгения Дикого, с начала боевых действий "Айдар" потерял более ста бойцов

ВВС Украина: Есть информация о количестве погибших "айдаровцах" с начала боевых действий?

Евгений Дикий: Точное число вам никто не скажет. Но оно уже давно перевалило за сотню и, к сожалению, продолжает расти, ведь батальон остается на передовой. Ориентировочно, количество потерь составляет около 120 бойцов.

ВВС Украина: Сколько пленных?

Евгений Дикий: В плену из "Айдара" только Надя Савченко.

ВВС Украина: Как она попала в плен?

Евгений Дикий: Это произошло еще 17 июня во время боев на Металлисте - это были фактически первые тяжелые бои "Айдара". Тогда ей очень не повезло - ее группа заехала на несколько километров вперед на территорию сепаратистов, еще и напоролись на российских профессионалов с противотанковыми ракетами.

Их БТР сразу сожгли. Все, кто были внутри, погибли. А те, кто был на броне, 2 часа держали оборону, пока у них не закончились патроны. Мы к ним прорваться не могли - сами в это время вели бой в нескольких километрах от них.

Вместе с Надеждой тогда в плен попало восемь или девять человек. Кроме нее, всех их некоторое время спустя удалось обменять. Об обмене Нади тоже уже было договорено, но позже "лнровцам" пришла команда прекратить эти переговоры. А потом ее вывезли в Россию.

Это яркий пример того, что с сепаратистами невозможно о чем-то договариваться - они сами не принимают решения. Это - исполнители в чистом виде.

Чеченский опыт

Копірайт зображення Alex Zakletsky
Image caption Во время Первой чеченской войны Евгений Дикий был в Чечне в качестве журналиста, говорит - в боевых действиях не участвовал. На фото он в центре, справа от него - противоречивый активист Александр Музычко, который погиб в 2014 году во время задержания правоохранителями

ВВС Украина: Вы были в Чечне в 90-х? Участвовали в боевых действиях?

Евгений Дикий: Действительно, был там, но ехал туда под журналистской "крышей". Конечно, ехал работать четко с одной стороной - чеченской. Статус журналиста во многом ограничивал, я не мог себе позволить то, что делали бойцы "унсовского" отряда, которые там воевали.

Я готовил репортажи, а для этого приходилось бывать по обе стороны - на контролируемой чеченцами и контролируемой русскими. То есть, можно сказать, что я выполнял и определенные разведывательные функции, в том числе и для наших, которые там воевали. Но в боевых действиях там я не участвовал. Скажем так, впервые во врага я стрелял уже на территории Украины.

ВВС Украина: Вы тогда были студентом?

Евгений Дикий: Да, учился на пятом курсе. И, собственно, поэтому закончил университет на год позже. Ведь тогда в Чечне я провел всю зимнюю сессию. Вернулся где-то в апреле.

Потом приказ о моем восстановлении подписывал лично покойный академик Скопенко - тогдашний ректор Киевского университета. Помню тот разговор с ним. Говорит мне: что, говорят там где-то по горам Дудаева ловил. Отвечаю - ловить не ловил, но чаю с ним попить пришлось.

Кстати, еще по той войне знал покойного Ису Мунаева. Это был действительно один из самых правильных полевых командиров Дудаева. Он не был тогда настолько известным, как Шамиль Басаев или Руслан Гелаев. Но в подразделениях Исы Мунаева была идеальная дисциплина, не было случаев мародерства.

ВВС Украина: Много чеченцев сейчас воюет в Украине?

Евгений Дикий: Насколько я знаю, под командованием Мунаева было порядка 300 бойцов. Отдельно есть чеченцы, разбросанные по другим добровольческим батальонам. Так же как беларусы сейчас не представляют никакого отдельного формирования, но почти в каждом добровольческом батальоне они есть. Более того, практически в каждом батальоне есть и граждане России, этнические русские. Они идейно воюют против режима Путина.

Мобилизация ресурсов

ВВС Украина: Каков ваш прогноз относительно конфликта на Донбассе?

Евгений Дикий: Думаю, что решающими будут несколько ближайших месяцев. Если у нашего общества сейчас хватит запаса, то Украина выстоит. Говорю именно об обществе, не о государстве.

Когда-то эта война станет неким case-study конфликта, где, с одной стороны, сошлось государство с мощным аппаратом, но абсолютно без общества, а с другой - молодое, сформированное гражданское общество, но практически без государственного аппарата. Это уникальный случай.

Если у нашего общества хватит прочности еще на несколько месяцев, то дальше маятник качнется в противоположную сторону. Здесь речь идет не о фронте. Судьба войны определяется не столько фронтом, сколько прочностью тыла. Можно предположить, что в России такого запаса прочности осталось на несколько месяцев.

Украина для России уже сыграла ту роль, которую Афганистан сыграл для Советского Союза. Мы стали той ловушкой, куда они зашли, чем мобилизовали весь цивилизованный мир против себя.

Но для нас есть очень существенный нюанс - в таких глобальных раскладах никого не интересует, что происходит со страной, которая становится таким "катализатором". Да, СССР в итоге развалился, но и Афганистану это стоило миллионов жизней, а само государство не вышло из состояния гражданской войны в течение двадцати лет. Мы рискуем так же.

Если мы, скажем, полгода или год продержимся, то дальше окажемся в той ситуации, в которой была Хорватия - она выдержала мощное сербское наступление, а когда Югославия начала разваливаться, достаточно спокойно собрала свои земли.

В целом же война может длиться и два, и три года, но это будет другая ситуация. Перелом наступит этой весной или летом.

Копірайт зображення Alex Zakletsky
Image caption В качестве ученого Евгений Дикий участвовал в научных экспедициях, в том числе и в Крыму

ВВС Украина: Хватит ли в Украине ресурсов для этого?

Евгений Дикий: На территории Украины ресурсов хватает. Вопрос в том, сможет ли наше общество эти ресурсы мобилизовать.

Я сейчас много общаюсь с волонтерами и теми, кто им помогает. Так вот, можно сделать вывод, что сейчас мы воюем фактически за средства нашего среднего класса. А этот ресурс уже физически исчерпывается за год революции-войны. В то же время, средства крупного бизнеса фактически не задействованы (если не считать одного бизнесмена, который ведет свою игру)...

Сейчас есть две наиболее критические задачи. Первое - мобилизация крупного капитала на нужды войны. Здесь много разных вариантов: от создания "оборонного фонда" до введения "оборонного кредита", по которому банки кредитовали бы под государственные гарантии закупки для армии.

Вторая задача - это реформы. Уже год прошел после революции, и возникает вопрос: где же реформы?

Надо нам отдать должное - в этой войне мы пока побеждаем. Почти за год конфликта с такой великой империей мы потеряли лишь 8% территории. До нас такое удавалось лишь Финляндии в 1939-1940 годах. И все это нам удалось благодаря ресурсу, который был в обществе. Но без реформ общественный ресурс исчерпывается.

Если четкие, очевидные обществу реформы наконец начнутся, то мы будем иметь и новую волну добровольцев, и не будет проблем с мобилизацией ... Если люди в тылу будут видеть выполнение программы Майдана, то они будут понимать, ради чего они это тыл должны защищать.

ВВС Украина: Чем сейчас занимаетесь, после возвращения с войны и госпиталей?

Евгений Дикий: По решению военно-врачебной комиссии на передовую мне больше нельзя. Но я не считаю, что для меня война закончилась, поскольку она не закончилась для моей страны. Я переключился с прямого участия в боевых действиях на волонтерство и на определенную международную работу. Например, я организовываю помощь из балтийских стран.

ВВС Украина: Вернетесь к научной работе?

Евгений Дикий: Очень на это надеюсь. Планирую вернуться в "Могилянку".

С Евгением Диким беседовал Вячеслав Шрамович