Юрист о расследовании Майдана: "Не хочу, чтобы Шокин махал шашкой"

Тарас Гаталяк Копірайт зображення Taras Hatalyak
Image caption Тарас Гаталяк говорит, что сегодня следствие прошло лишь треть пути

Правозащитник Тарас Галатяк уже больше года помогает пострадавшим и семьям погибших на Майдане. Именно он организовывал встречи семей с руководителями силовых структур.

Галатяк рассказал BBC Украина, когда и как удалось активизировать расследование преступлений на Евромайдане, как собирают доказательства в условиях, когда многие документы уничтожены, и почему не все раненные хотели давать показания.

BBC Украина: Вы - координатор адвокатов семей Небесной сотни. Что это значит? Чем вы занимаетесь?

Тарас Галатяк: Я правозащитник Гражданской сети "Опора", не адвокат. 20 февраля, когда произошли ужасные убийства на Майдане, мы перевозили тела в морг и помогали родственникам оформлять документы. С того времени у меня возникла идея создать инициативу, чтобы максимально информировать родственников о том, что им нужно искать адвокатов, чтобы юридическими вопросами занимались специалисты.

Наша инициатива насчитывает порядка 30 адвокатов, активно работает около 20. Они оказывают родственникам правовую помощь. И тут возникает много разных вопросов, потому что дело - чрезвычайно сложное. Это не типичное убийство, когда адвокат работает по одному делу с одним потерпевшим. Здесь потерпевших много, дела разбиты на несколько эпизодов, и адвокатам нужно координировать свои действия.

Также мы несколько раз давали объявление по поиску свидетелей, работаем с общественными инициативами, которые анализируют видео. Там десятки, сотни людей, которых надо идентифицировать. Это очень сложно.

19 ноября мы организовали встречу адвокатов и инициатив с генеральным прокурором Виталием Яремой и Валентином Наливайченко, председателем СБУ. Арсен Аваков, к сожалению, не приходит на наши встречи.

На этой встрече мы просто сказали, что так дальше быть не может. Нужно либо усиливать отдел Генеральной прокуратуры, либо создавать объединенный отдел, потому что нет никакой координации. МВД делает что-то одно, Служба безопасности занимается другим и так далее.

18 декабря было создано Управление специальных расследований Генпрокуратуры. Не хочу хвастаться, но где-то и моя заслуга в этом есть, как и заслуга адвокатов, которые на разных возможных ресурсах доносили это до первых лиц.

BBC Украина: Как вы оцениваете работу этого управления и каков его прогресс за последние два месяца?

Тарас Галатяк: Сейчас я практически каждый день до 22, до 23 часов нахожусь с ними в прямом контакте.

Мне нравится, как работа налажена, так как в управлении три отдела: по расследованию насильственных преступлений - убийства, ранения, избиения и тому подобное. Второй отдел - это экономические преступления (в которых подозревают членов. - Ред.) семьи Януковича, и третий отдел - аналитический, который всю эту информацию систематизирует, объединяет, анализирует.

Причем, что мне нравится: все, с кем я общаюсь в управлении - это достаточно амбициозные молодые следователи с огоньком в глазах, и они показывают довольно неплохие результаты. Не могу сказать, что и как конкретно, потому идет уголовный процесс. Но с 19 декабря произошли определенные сдвиги, пошла активизация.

BBC Украина: Вы работаете только с адвокатами погибших?

Тарас Галатяк: У нас есть волонтеры-юристы, оказывающие помощь раненым на Майдане. Мы работаем вместе с инициативой Е + - это общественная организация, обладающая наибольшим количеством данных по раненым, их состоянию.

Правовую помощь оказывали я и наши волонтеры - молодые юристки, студентки Академии адвокатуры. Девушки сами присоединились, они просто молодцы, полностью отдали свое свободное время.

Мы начали работать с ранеными приблизительно с апреля. Активным у нас был май-июнь, когда многие возвращались с лечения за рубежом. Мы давали правовые консультации, помогали в оформлении заявлений о преступлении в Генпрокуратуру.

С ранеными было сложно общаться из-за очень низкого доверия к правоохранительным органам. Мы убеждали, что все равно - нужно писать заявления, нужно идти на допрос, нужно давать показания. Говорили, что ваши показания просто бесценны, потому что нужно искать виновных. Если Генеральная прокуратура будет самостоятельно работать, мы ничего не получим. "Возможно, у вас есть видео, фото?" Мы все эти вопросы задавали, по крупицам все это собирали.

И таким образом писались заявления в Генеральную прокуратуру, и дальше уже раненных вызвали на допросы. Таких в нашей базе есть 700 человек. Из них около 400-500 ребят с нашей помощью написали заявления. Очень трудно этот процесс шел.

Раненые были разделены на группы: тех, кто имел огнестрельные раны от прямого попадания металлической пулей, опрашивала Генеральная прокуратура. Таких пострадавших где-то свыше 180. А другие телесные повреждения - гранаты, избиения, обливание водой, пластиковые пули - это все было в прокуратуре города Киева.

Копірайт зображення Taras Hatalyak
Image caption На встрече в Генпрокуратуре

BBC Украина: Из прокуратуры Киева дела по раненным передали в Управление спецрасследований?

Тарас Галатяк: Да, сейчас передали, насколько я знаю. То, что мы требовали и просили, это есть - управление координирует все дела, касающиеся Евромайдана. И это очень важно не только в пределах событий 18-20 февраля в Киеве. Потому что есть еще Черкассы, Донецк, Харьков, Одесса, Львов, Хмельницкий, Автомайдан по всей стране.

И сейчас есть единый координационный центр, который видит общую картину происходящего по тем или иным делам, плюс идет четкая координация с СБУ и МВД.

BBC Украина: Виталий Ярема, когда был на посту генпрокурора, жаловался, что расследование тормозит по причине уничтожения документов. Насколько реально провести нормальное расследование в этих условиях? На что может опираться следствие?

Тарас Галатяк: Большую роль играют свидетели, которые видели, что происходило. Большую роль играет содействие со стороны руководства тех или иных подразделений, например командиров "Беркута".

Кто-то из соседних подразделений - они же знали, где подразделение стоит, они могут эти показания дать. Неужели они не видели, не знали, что эта "черная сотня" Садовника (руководителя спецроты "Беркута" подозреваемого в причастности к расстрелам. - Ред.) свободно передвигалась вверх по Институтской?

С помощью специальных оперативно-розыскных мероприятий удалось установить тех или иных причастных. Конечно, это сложно сделать. Есть сопротивление. Мы говорим о трех силовых структурах - ГПУ, МВД, СБУ, а есть еще, например, следственные судьи.

Определенные оперативно-розыскные мероприятия - негласные наблюдения, оперативные разработки можно делать только с разрешения следственных судей. И здесь тоже безумная проблема, потому что после сообщения о подозрении судье Светлане Волковой (которая освободила Дмитрия Садовника из-под ареста. - Ред.) пошло яростное сопротивление ...

Например, то, что говорил (старший прокурор ГПУ. - Ред.) Алексей Донский: они хотели взять трафики (телефонных разговоров. - Ред.) Януковича, Пшонки, Захарченко и других руководителей государства - судьи Печерского суда отвечают отказом. Ждут неделю, две, месяц, а эти разрешения должны даваться в течение нескольких часов.

Другая проблема - нереформированное МВД, прокуратура, СБУ. Это тоже сдерживает быстрое эффективное расследование.

Не хочу перехвалить Управление спецрасследований, потому что не все удастся сделать. Может, случится чудо, и удастся сделать 70% через год. Почему 70%? Потому что нельзя реформироваться быстро - за полгода, за год.

Сейчас, по моему мнению, сделано 30%.

Копірайт зображення AFP
Image caption Огнестрельные ранения расследует Генпрокуратура, другие - прокуратура Киева

ВВС Украина: Как вы оцениваете смену генпрокурора?

Тарас Галатяк: Не могу оценить его хорошо или плохо, потому что он должно совершить какие-то действия, чтобы мы могли оценивать его работу. Со стороны Виталия Яремы управление получило максимальное содействие - материально-техническое, кадровое. Там молодые и сильные кадры.

Сейчас мое послание к новому генпрокурору - опять же, оказать максимальное содействие работе этого управления. Усилить материально-кадровую составляющую. Там должны работать не по принципу "кум кума" или нечто подобное, это должны быть профессиональные кадры.

К сожалению, Пшонка развалил аналитическую работу в Генпрокуратуре. И очень разумно, что в управлении создан аналитический отдел. На нем надо максимально сфокусировать внимание и помогать. Это мое второе послание к новому генпрокурору.

И третий момент. Я не хочу, чтобы Виктор Шокин сейчас махал шашкой и начались срочные передачи дел в суд. Этого ни в коем случае делать не нужно. Новому управлению необходимо очень скрупулезно пересмотреть все дела. Все, что недоделано - доработать, провести все следственные мероприятия.

Наше основное требование - это максимально эффективное расследование. Кто бы что не говорил, мы не хотим потом видеть эти дела в Европейском суде по правам человека и то, как они там рассыпятся.

BBC Украина: В Вильнюсе в 1991 году во время штурма телебашни погибли 13 человек, как подозревают - от рук силовиков. Расследование по этому делу закончили только в конце прошлого года. Сколько, по вашему мнению, продлится расследование преступлений на Евромайдане?

Тарас Галатяк: Есть процессуальные сроки в отношении задержанных подозреваемых - сроки содержания под стражей, и там нужно максимально быстро расследовать, это может быть до года. Но само расследование может длиться долго. В мире есть примеры - и десять, и 20 лет.

Какие-то первые результаты будут постоянно, каждый месяц-два будут обнаруживаться какие-то новые подозреваемые, возможно, их даже будут арестовывать. В целом следствие может продлиться где-то от года до трех, а может и дольше - пять лет, и семь.

Кстати, есть 13 общественных инициатив, которые собрались и 6 января подали представление в Гаагу. Сейчас идет предварительное рассмотрение представленных материалов, после этого примут решение, будет ли проводиться расследование Международного уголовного суда. Это касается всех майдановских дел - от 30 ноября до 23-24 февраля.

BBC Украина: Если будет принято положительное решение, к нам могут приехать международные следователи?

Тарас Галатяк: Да, конечно. Приедут прокуроры из Гааги и будут проводить свое расследование. Все доказательства совместно с Генпрокуратурой будут еще раз анализировать, собирать и так далее. Очевидно, что преступления, совершенные на Евромайдане, - это преступления против человечности.

С Тарасом Гаталяком разговаривала Ольга Радомская.