Блог из Луганска: синдром внезапной смерти

Луганск Копірайт зображення Getty

Я позвонила сегодня коллеге из прежней жизни. Обычно мы созваниваемся, когда есть какие-то предложения о работе, и без лишних слов приступаем к делу. Удобно, когда есть те, с кем можно прямо поговорить о нужном.

Бывшая коллега огорошила сразу: "Может быть, ты знаешь, Валя летом умерла".

Валя – еще одна коллега из нашего отдела и моя ровесница. Тот возраст, в котором о смерти говорят, как о ранней.

Будто бы ничего, связанного с темой войны, – схватила поджелудочная, прооперировали, два дня в реанимации и смерть.

Никаких привязок к войне. Но в моей бытовой выборке умерших за последние два года знакомых – это четвертый случай внезапной смерти.

Наверное, кто-то сможет защитить научную работу об этом синдроме внезапной смерти среди людей, переживших то лето в Луганске. Вероятно, кто-то выиграет грант на исследование этой темы. Но люди уходят, как будто у них заканчиваются резервы организма. Как будто все силы были брошены на то, чтобы выжить тем летом, а на эту мирную жизнь сил их не осталось.

Раисочка была одноклассницей моего отца. Такой живчик в свои под семьдесят. Шила всей округе – ее маленький бизнес. Маленькая, смешливая, общительная. Знала все обо всех, охотно ходила на поминки, ни с кем не ссорилась. В свои чуть за шестьдесят, овдовев, приняла назад первого мужа, с которым они дружно зажили в крошечном домике, увитом виноградом.

Зимой она шила, летом возилась на грядках. Так живут в нашей округе почти все. Войну приняла с полным изумлением. Бегала в погреб, без света давила сок из винограда и закрывала помидоры про запас – так же делали здесь все.

Как-то мама попросила меня зайти и узнать, как они – связи тогда не было. Она вышла ко мне с синими от винограда руками, обняла моего сына и оставила отпечатки рук на его белой футболке.

Поговорили, как они, как мы. Одинаково – сидели в погребах, жили без воды, света и связи, ждали тишины. На прощание она вынесла нам орехов и винограда, передала привет маме. Такая проходящая встреча, каких сотни.

Копірайт зображення Getty

А через месяц я бежала домой – не успела уехать до часа дня, и пришлось возвращаться домой пешком. Транспорт тогда ходил плохо. Я бежала и ежилась – резко похолодало. Впереди меня шла процессия странно по тем временам нарядных людей.

В этой компании я узнала ее мужа Николку – маленького, как и Раисочка. Догнала его и пошутила: "С праздника?"

Оказалось, с похорон Раисочки.

Внезапно ей стало плохо, легла и пролежала день. Он был при ней, приносил чай. А потом она попросила его отдохнуть немного, он лег, а она умерла. Похоронили на следующий день – света, связи не было. Врача не вызывали. Соседи предположили, что это инсульт.

Смешливая Раисочка, покорившая его пятьдесят лет назад смешными очками и косичками, умерла без предупреждения и болезни, и Николка впал в двухлетний запой. Никого не узнавал. Выходил купить что-то поесть иногда, и всегда – выпить.

Она не болела, не жаловалась, не унывала. Будто бы закончились силы. Пока бегала в погреб – жила, а потом внезапно устала.

Никто из тех, кто умер после, не был за кого-то или против. Все вместе – против войны. Все вместе боялись обстрелов и прятались. Умирали от разного – инфарктов, обострившихся хронических болезней, инсультов. Внезапно, стремительно.

Жизнь в последние два года вносит удивительные коррективы. Оптимист сказал бы – добавляет "драйва". Мой знакомый в свои "за семьдесят "регулярно ездит проведывать два запертых дома уехавшей к детям сестры. Встает пораньше, добирается на край города, потом назад.

Его сестра, как и сотни стариков, ездит проведывать выехавших из Луганска детей. Сутки пути, пешие переходы блок-постов и разграничений. Сумки, риски, усталость. Долгие дороги, сборы в новые переходы.

Копірайт зображення Getty
Image caption "Рейды за пенсиями - еще тот марафон"

Рейды за пенсиями – еще тот марафон. Можно было придумать смертоносное оружие, а можно было дать вот это яблоко раздора и искушений. И в философии нового времени вполне нормально оформить две пенсии, чем жить с принципами на одну.

Ради пенсий люди стоят по шесть и больше часов в очередях, бегут спозаранку через мост на Станицу, дерутся не на жизнь, а на смерть перед банкоматами. Все это косит более слабых, старых, больных.

Людей убивает не только война или обстрелы, а все вместе – недоступные по стоимости лекарства, усталость, плохое питание, истощение, стрессы, страхи. Ведь на тех же оформлениях пенсий часто теряют деньги, становясь жертвами аферистов.

И отношение к пожилым людям часто потребительское, на "ты", свысока. Они мешают водителям, они слишком дотошны на рынках, они чего-то ждут и чего-то все еще требуют. Создать комфортные условия для достойной старости сейчас – скорее нонсенс. Как бы дети не любили родителей, для оформления пенсии на территории свободной Украины требуется личное присутствие – это сутки как минимум.

Моя знакомая позволяет отцу работать в 80 лет. Он едва ходит, часто по пути домой ему становится плохо и вместо дома он попадает в больницу. Бывает, люди на улице не всегда вызывают ему "скорую", и он сидит на лавке, ждет, пока полегчает и сможет позвонить дочери.

Как думаете, зачем все это? Отцу нравится работа, но, в основном, все это из-за его достойной про местным меркам зарплаты. Работать в таком возрасте – неслыханное везение сейчас...

А смерть, что поразительно, перестала удивлять. Как будто это вполне закономерно, как выбор. У людей старшего возраста часто нет денег лечиться, нет возможности выделять средства на оздоровление, досуг. Самый простой способ снять стрессы сейчас – алкоголь.

Общепризнанный по цене и его демократичности.

К пьянству относятся лояльно, потому что это что-то вроде общего недуга или одобряемой слабости.

И, конечно, виной тому не война, но и она вносит свой вклад в то, что пьют больше и умирают чаще. Хотя к смерти привыкнуть нельзя. Нельзя подготовиться.

А мама приготовила свой сверток для этого дня – они с Раисочкой были ровесницами.

Новости по теме