Как послевоенный Париж изменил интеллектуальную и культурную жизнь мира

Бріжіт Бардо Копірайт зображення Getty Images

В своей новой книге "Левый берег" журналистка Аньес Пуарье исследует, как Париж после Второй мировой войны стал центром интеллектуальной и культурной жизни и навсегда изменил мировоззрение, музыку, литературу и моду западного мира.

Что объединяет Сола Беллоу, Симону де Бовуар, Альберто Джакометти, Жан-Поля Сартра, Альбера Камю, Майлза Дэвиса, Бориса Виана, Сэмюэла Бекетта, Джеймса Болдуина, Джанет Фланнер, Артура Кестлера, Ричарда Райта и Ирвина Шоу?

Все они провели свою молодость в Париже.

"Левый берег" - это совместный портрет поколения, которое родилось между 1905 и 1930 годами.

("Левый берег" (Rive Gauche) - обозначает не только географическую часть Парижа, но и стиль жизни, атмосферу богемы и творчества, ведь именно на левом берегу Сены с начала XX века жили художники, писатели и интеллектуальная элита. - Ред.)

Они любили, боролись, творили и наслаждались жизнью в Париже в 1940-50-х годах, а их интеллектуальное и культурное наследие до сих пор, более полувека спустя, влияет на наше мировоззрение, моду и вкусы.

Звільнення Парижа від нацистської окупації Копірайт зображення Getty Images
Image caption Парад на улицах Парижа после освобождения от нацистской оккупации

После окончания Второй мировой войны, ужасные уроки которой, бесспорно, сформировали это поколение, Париж стал трибуной, с которой прозвучали наиболее самобытные и независимые голоса мира.

Они предложили альтернативу капиталистической и коммунистической моделям общества, изменили художественное искусство, музыку и литературу, показав миру другой - "третий путь".

Эти молодые женщины и мужчины - писатели, философы, художники, фотографы, поэты, журналисты и драматурги - могли иметь разные политические или художественные взгляды.

Но их объединили три вещи: они пережили войну, видели смерть и вместе радовались освобождению Парижа. И они пообещали себе вдохнуть новую жизнь в мир, который лежал в руинах.

Я хотела рассказать историю о том, как они вместе стремились изменить мир, экспериментируя на плодородной почве взаимодействия искусства, литературы, театра, антропологии, философии, политики и кино в послевоенном Париже.

После освобождения от нацистской оккупации и четырех лет ежедневных страданий Париж воспрянул духом.

Галереи, бульвары, джаз-клубы, бистро, книжные магазины и множество газет и еженедельников, появившиеся в последние годы войны, превратились в трибуны, с которых вели ожесточенные дебаты, обсуждали планы борьбы и провозглашали манифесты.

Майлз Девіс Копірайт зображення Getty Images
Image caption Афроамериканские музыканты, например Майлз Дэвис (на фото вместе с актрисой Жанной Моро), которые сбежали в Париж от расовых преследований, создали новый джазовый стиль

Среди самых влиятельных периодических изданий того времени были "Борьба" (Combat), выходившая под редакцией Альбера Камю и "Новые времена" (Les Temps modernes) Жан-Поля Сартра и Симоны де Бовуар (назван в честь фильма Чарли Чаплина "Новые времена").

Регулярно выходили в свет и сотни англоязычных журналов, которые читали бывшие военные и студенты со всего мира.

Редакции всех этих изданий находились едва ли не в одном квартале Парижа, но их влияние распространялось далеко за пределы города и даже страны.

То, что провозглашали на бульваре Сен-Жермен, сразу подхватывали на Манхэттене, в Алжире, Москве, Ханое и Праге.

Идеи парижских философов, писателей и художников звучали в Европе и других странах мира и вдохновляли, возможно, именно потому, что рождались в Париже того времени.

Вместе это парижское братство создавало новые культурные коды.

Они основали новую журналистику, и хотя термин возник десятью годами позже в Америке (впервые его вспоминает Том Вулф), именно в сигаретном дыму гостиничных номеров Рив Гош родилась публицистика, навсегда размывшая границы между литературой и репортажем.

Поэты и драматурги похоронили сюрреализм и изобрели театр абсурда.

Художники распрощались с соцреализмом и взялись за развитие абстрактного искусства, изобретя живопись действия (когда краска наносится не традиционно кистью, а наливается и разбрызгивается. - Ред.).

Аньєс Пуар'є Копірайт зображення Hannah Starkey
Image caption Новая книга Аньес Пуарье "Левый берег" - это портрет парижской интеллигенции 1940-х годов

Философы основывали новые школы, например экзистенциализм, и создавали политические партии.

Со страниц "нового романа" прозвучали голоса парижских трущоб и крошечных студенческих комнатушек Сен-Жермен-де-Пре.

Благодаря появлению фотоагентств, таких как Magnum, фоторепортеры начали отстаивать авторское право на свои фотографии.

Запрещенные в США писатели - например, Генри Миллер - издавали свои произведения в Париже сначала на французском языке.

Афроамериканские джазовые музыканты, спасаясь от расовых преследований дома, находили убежище в концертных залах и клубах Парижа.

Там ново-орлеанский джаз наконец получил заслуженное признание и дал начало новому джазовому стилю - бибопу.

Священники католической церкви увлекались марксизмом.

Один бывший художник и владелец галереи искусств создал коллекцию одежды, которая произвела впечатление разорвавшейся бомбы по обе стороны Атлантики и получила название New Look. Его имя - Кристиан Диор.

Жан-Поль Сартр і Симона де Бовуар Копірайт зображення Getty Images
Image caption Среди самых влиятельных периодических изданий того времени был журнал Les Temps Modernes ("Новые времена"), который издавали Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар

После 1944 года любое событие имело политический подтекст. И космополиты с Левого берега не остались в стороне. Они критиковали и политику США, и идеологию коммунистической партии.

Для них Париж стал оазисом иного способа мышления, поисков "третьего пути", который, вобрав идеализм Объединенных Наций и мечты о социальной утопии, подготовил почву для Европейского Союза.

Переосмыслению подвергались и личные, интимные отношения. Они поставили под сомнение и отвергли традиционный институт брака и семьи и провозгласили философией своей жизни свободную любовь.

Они выступили за право женщин на аборт за 30 лет до того, как его впервые легализовали.

Они страстно курили, пили и употребляли наркотики. Их творчество и все, что они делали, было пропитано чрезвычайной телесностью и сексуальностью.

И с таким же пылом они погружались в работу. Это было поколение настоящих трудоголиков, которые горячо работали и горячо наслаждались жизнью.

"Третий пол"?

Центральные позиции в обществе начинают завоевывать женщины. После шести лет, проведенных в хранилищах, в Лувр возвращается "Мона Лиза", ознаменовав новую эпоху женственности.

Именно в это время начинает выходить Elle, редакцию которого возглавила 29-летняя Франсуаза Жиру. Ровно через 29 лет она станет министром культуры Франции.

Альбер Камю Копірайт зображення Getty Images
Image caption Альбер Камю (фото 1959 года) - представитель писательского и интеллектуального сообщества Парижа 1940-х годов

Когда умерла Колетт, гранд-дама французской литературы, вместе с ней канул в лету и образ дамы полусвета. Новым лицом феминизма стали Бриджит Бардо и Симона де Бовуар, которым вскоре покорится весь мир.

Чтобы тебя заметили в обществе, где доминируют мужчины, надо было быть очень сильной женщиной. Чтобы стать личностью, а не только спутницей выдающегося человека, надо было быть настоящим бойцом.

Жены и подруги знаменитых мужчин не слишком переживали, что их вторая половина не была им верна, и вели разгульный образ жизни, одинаково увлекаясь обоими полами.

Некоторые из них заговорил о "третьем пути" не только в политике, но и в сексуальных отношениях.

Парижский корреспондент The New Yorker Джанет Фланнер, которая подписывала свои статьи псевдонимом Genêt и известная до войны своими привлекательными любовницами, написала в 1948 году знаменитое письмо своей матери.

Она спрашивает мать, также известную своими либеральными взглядами: "Разве не может существовать "третий пол", который не должен демонстрировать ни мышцы, ни инстинкт продолжения рода?"

Хороший вопрос в эпоху, насквозь пропитанную тестостероном.

Генрі Міллер Копірайт зображення Getty Images
Image caption Генри Миллер, как и многие другие американские писатели, чьи произведения были запрещены в США, издавал книги на французском языке в Париже

Все они - мужчины и женщины, художники и писатели - создавали новое мировоззрение и новые культурные коды, закладывали новые стандарты и оставили после себя как множество достижений, так и внушительный список неудач.

Их неудачи исследует британский историк Тони Джадт в своей книге "Прошлое несовершенное: французская интеллигенция 1944-1956 годов".

По его мнению, парижские интеллектуалы послевоенной эпохи не смогли воспользоваться ни благоприятными обстоятельствами своего времени, ни собственным гением, чтобы изменить мир.

"Их несостоятельность оправдать надежды, которые возлагали на них преданные поклонники, и воспользоваться своим влиянием в других странах Запада, имели решающее значение для послевоенной истории Европы", - пишет исследователь.

Джадт, который и сам сформировался под влиянием французских интеллектуалов, не мог простить Сартру и компании того, что они не поддержали своих современников, когда те нуждались в них больше всего.

Подытоживая эту мысль, он называет свое исследование "эссе о безответственности интеллигенции".

С другой стороны, почему именно они должны были изменить мир? И как им удалось спровоцировать такие надежды?

"Левый берег" - это рассказ как о революции в политической, художественной, сексуальной и общественной жизни Франции после Второй мировой войны, так и о легкомыслии осуществившей ее парижской интеллигенции.

Прочитать оригинал этой статьи на английском языке вы можете на сайте BBC Culture.

Новости по теме